Последняя

– Соночка, деточка, ну что же ты ревешь, как дура пришибленная? Что ревешь-то?

– Т-т-тебя жал-л-лко.

– А чегой тебе меня жалеть-то? – удивилась она, а сама чуть не плачет.

– Чего ты тогда сидишь и пустым взглядом смотришь? – чуть успокоившись, спросила я. – Что ты молчишь? Я ведь приеду? П-п-приеду ведь?

– Приедешь, – кивнула она. – Я это видела, вернешься.

– В-в-видела? – посмотрела на нее удивленно, редко она этим своим даром пользовалась, слишком уж выматывает.

– Да, ночью глаза сомкнуть не могла, решила посмотреть на судьбу твою.

Я ведь тоже волнуюсь, дура ты этакая.

– И что? Что там?

– Хорошо все, милая, ты обязательно вернешься, – она улыбнулась мне тепло. Подошла и обняла. – Я всем богам за тебя молилась эти года, никто тебя не обидит, – я прижалась к ее руке. Уезжать не хотелось.

В дверь постучали.

– Хозяйка, скоко ждать еще? Выхади! – прокричали за дверью звучным басом.

– Иди, я вещи принесу, – сказала мне тетя и пошла в мою комнату.

Открыв дверь, я увидела здорового бородатого мужика с привычным запахом сивухи и лука.

– Драсти, – кивнула. – Будете приставать – я на вас порчу наведу, вовек к бабам ходить не сможете, – и улыбнулась. Мужик отшатнулся и перекрестился.

– Чур меня, – промолвил.

– Вот и говорю: будете плохо вести, тетка моя на смерть вас заговорит да от алкоголя отвадит.

– От алкоголя-то зачем? – испугался он.

– Шоб неповадно было, – строго сказала я. Он перекрестился еще раз.

– Сона, иди, садись на телегу, я пока с Мересьем поговорю, – сказала мне тетя, подавая поклажу.

– Я уже поговорила, – сказала, обняла Адэт и быстро сбежала вниз, чтобы тетка не видела предательских слез.

На телегу погрузилась быстро, кинув сумку с провизией и сумку с вещами да споро забравшись. Адэт что-то говорила купцу, тот то краснел, то бледнел, но потом решительно кивнул и двинулся к обозу.

– Поехали, Кузьма, – крикнул Мересий и, не оборачиваясь, прошел мимо меня к своей лошади.

Наш караван тронулся. Я неотрывно смотрела на тетю, она так же на меня.

Подняв руку, я улыбнулась и начала, как оголтелая, махать ей. Она склонила голову вправо и улыбнулась, махнув мне. Мол, с богом, поезжай уже. Открыла дверь нашего ведьмовского домика и скрылась за ней. В груди стало как-то пусто и боязно. Закусила губу посильнее, чтобы не расплакаться, так до конца и смотрела на избушку, пока мы медленно продвигались вперед. Вскоре она скрылась за высоким лесом, и мы выехали на деревенский тракт.