Одинокая звезда

Она долго сидела, окаменев ? без чувств, без мыслей, не понимая, кто она и что здесь делает. Тут и нашла ее заплаканная мать.

– Оленька, пойдем домой. Он ушел. На завод пошел ночевать. О господи, горе какое! Ну не сиди, доченька, вставай, простудишься. О себе не думаешь, так хоть ребеночка своего пожалей.

Ребенок! Ему холодно! Скорее, скорее назад, одеться. Одеться потеплее, а тогда уйти. Уйти навсегда из дома, где Его могли бы убить.

– Оленька, как же это случилось? – Прислонясь к дверному косяку, мать смотрела, как дочь собирает свои пожитки.

 – Такое горе! Кто ж его, а? За что?

– Он был милиционером, мама. Ребенка украли, а он его спас. За это и убили.

– Господи, хоть бы одним глазком на него взглянуть. У тебя фото его не осталось?

Она молча протянула матери фотографию Серго.

Как-то на пляже Оля уговорила Серго сфотографироваться крупным планом ? чтобы только одно лицо. У фотографа не было никаких квитанций, а цветные фотографии стоили дорого, поэтому Серго засомневался. Тем более что фотограф был какой-то пришлый.

Получат ли они свои фотографии? Не выбросят ли зря деньги? Ведь тот потребовал заплатить вперед, ссылаясь на дороговизну фотопленки и реактивов. Но Оля так просила, что Серго сдался.

Фотографии получились замечательные. На одной Оля ласково смотрела на Серго своими серыми глазами, с другой улыбались ей синие глаза Серго. Первую фотографию забрал себе он, вторую взяла она.

Прикрыв рукой подбородок, мать долго вглядывалась в его лицо. Вот, значит, каков он ? тот, ради кого ее дочь забыла себя.

Да, перед таким парнем мало кто устоял бы. Что же ты, сынок, не поостерегся и осиротил свое дитя?

– Он знал? – спросила она дочь.

– Нет, хотела ему сказать при встрече. Он должен был приехать. Теперь уже не скажу.

– Оленька, какой же он грузин? Светленький такой.

– Он грузин, мама. У него и отец, и мать грузины. Его прапрадед – грузинский князь – привез себе из нашего города синеглазую невесту. А на Серго ее гены сказались. Ну, я пойду.

– Куда же ты, доченька, на ночь глядя? Оставайся, переночуй, а уж завтра иди. Не уходи, прошу тебя!

Мать опять заплакала.

– Прости, мама. Но я здесь больше жить не буду ? под одной с ним крышей. Ты же слышала, он пожалел, что не убил его сам.

– Да что ты его слушаешь, дурака старого! Со зла ляпнул. Огорчила ты его очень. Он же не знал что да как.

– Прости меня, мама. Но я не останусь. Пойду в общежитие. Переночую у девчат, а завтра комнату сниму.