Ключ для пешки

– Рассказывай.

– Мне нечего рассказывать. Мне это подбросили, и я даже догадываюсь кто.

– Ну и кто тебе это подбросил?

– Как я могу утверждать то, чего не могу доказать?

– А теперь, сопляк, послушай, что я тебе скажу. Вы все тут говорите одно и то же, я миллион раз уже все это слышал. И будь уверен, у меня есть очень эффективные методы для того, чтобы заставить тебя заговорить.

– Что конкретно я должен сказать?! Признаться в том, чего не совершал?!

– Как наркотики оказались в твоей сумке?

– Откуда я знаю?!

– Где ты их взял?

Федя молчал.

– Я тебя спрашиваю, где ты их взял?!

– Я уже сказал, что мне это подбросили, нового вы ничего не услышите. Мне на каждый ваш вопрос отвечать одно и то же?

Мент медленно поднялся, подошел к Феде, резко поднял его за рубашку на груди, глядя подростку прямо в глаза, оттащил его к стене. Приблизился вплотную.

– Ты чё, еще не понял?! – с осознанием полной власти и безнаказанности проговорил мужчина, дыхнув в лицо подростку вонючим перегаром.

У Феди, который не знал, куда деваться от пристального взгляда поросячьих глазок, в голове в секунду промелькнули все когда-то прочитанные в Интернете истории о страшных избиениях и издевательствах в милиции. Собрав остатки мужества, он выдавил:

– Руки уберите.

– Чё ты сказал?

По интонации Федя понял: сейчас будут бить. Сердце упало куда-то вниз… но тут в кабинет поспешно зашел другой милиционер. Следователь отпустил Литвинова, тот облегченно выдохнул. Служители порядка отошли к окну, вошедший быстро и тихо что-то говорил.

Федя уловил обрывки фраз: «…Отпечатков не обнаружено… сын Литвинова…» Фамилия отчима произвела магическое действие на толстого. Он резко побледнел и как-то сразу осунулся. Когда вошедший милиционер закончил, следователь с минуту помолчал, мучительно рожая план действий. Наконец, произнес:

– Ладно, отведите его пока… в отдельную, а то мало ли что, – смущенно сел за стол.

– Идем, – милиционер подошел к Феде. – Руки за спину.

Скрепя сердце, Литвинов повиновался.

Подростка впихнули в маленькую грязную камеру. Хорошо хотя бы один.

Федя сел на вонючую кровать и понял, что сейчас польются слезы. Комок подступал к горлу… Нет! Надо держаться. Пахло сыростью и бомжатником. Туалет, как таковой, видимо, не предусмотрен: у дверей стояло поганое ведро.

Феде, привыкшему к красоте и уюту, было невыносимо находиться в этом месте. Он сидел словно окаменевший. Время тянулось невозможно долго.