Улица Лунных кошек

Представить этот треснувший фонарик целым оказалось трудной задачей. – Как? Гудара, помоги!

– Закрой глаза, посмотри на фонарик снаружи и изнутри, – голос Гудары звучал неторопливо и ласково, как будто времени – вагон. Егор успокоился и закрыл глаза.

Фонарик изнутри выглядел огромным, над головой Егора повис ровный купол, он открыл глаза и решительно окунул кисть в холодный дым радуги, очертил границы фонарика, как если бы тот был целым.

Барофон что-то опять прошипел. Рука Егора дрогнула и кончик кисти продавил купол фонарика.

– Макай еще раз и проводи вновь. Быстрее, пока не засохло.

Егор опустил кисть в радугу еще раз. Окно в комнате распахнуло порывом ветра. Время замерло, и оба увидели, как маленькое перышко приземляется в самый центр фонарика. Все, что Егор мог сейчас сделать, это закрыть движением кисти изъян. Так в фонарике появилось перышко.

– Вот тебе и птичка… – задумчиво проговорила кошка.

Егор облегченно выдохнул, вытер пот со лба и спросил:

– Ну, что? Надеюсь, не испортил?

– Ты создал.

Давай пить чай, Егор, а то я что-то совсем умоталась сегодня.

Глава 6. Человеку нужен человек

Гудара разливала ароматный чай по кипельно-белым кружевным чашкам. На столе красовалась бутылочка белейшего молока, печенье на полосатом блюдце с отколотым краешком ожидало своего часа.

– Руки помой, – как бы невзначай произнесла Гудара. Она разглядывала только что отремонтированный фонарик и смотрела сквозь него на свет.

– Слушаюсь, – повернулся Егор в поисках раковины или, может, ручного умывальника.

В этой аскетичной комнате могло быть все и ничего сразу.

– Сзади тебя раковина, – кошка то снимала, то надевала очки.

Егор обернулся и увидел у стены крохотную раковину, в которой можно было помыть разве что чашку из-под чая. Чересчур тут все эргономично, ничего не мешается и появляется только в нужный момент. Где же оно хранится, и сколько еще богатств и ушастых кастрюлек спрятано?

Домыв руки и не комментируя появление раковины, Егор обтер их о спортивные штаны.

В местах, где попала вода, ткань заиграла пятнами неоднородного цвета. С печальной надеждой он произнес:

– Испортил я все. Руки-корявки у меня.

– Ну, почему сразу корявки? Ты сделал что-то новое, но я не знаю плохо ли, хорошо ли.

– Откуда взялось это перо? И сквозняк некстати ворвался. Я бы предпочел ничего не делать, особенно, когда чувствую, что промахнусь, или не получится. Знаю, что сработает закон подлости.