Рикошет (сборник)

– Я же всем объявил, – зажав трубку ладонью, раздраженно бросает он. – Зачет будет в триста седьмой аудитории!

Принимая меня за одну из своих студенток-заочниц, Малецкий заблуждается. Спешу прояснить ситуацию:

– Передайте Элеоноре Борисовне привет… От следователя Приваловой. И напомните ей, что разглашать тайну следствия очень некрасиво.

Опешив, Малецкий забывает о моей просьбе и, бросив в трубку: «Перезвоню!» – торопливо кладет ее на рычаг. После этого пытается улыбнуться. Однако полные губы складываются лишь в неопределенную гримасу:

– А где же Валентина Васильевна?

Смотрю на него в упор и мило улыбаюсь:

– В декретном отпуске.

– А-а-а… – потирает подбородок Малецкий.

Выглядит он импозантно: высок, широк в плечах, белокож. Прямо викинг. Сыроват, правда, немного. Да и брюшко свешивается на ремень. Похоже, Элеонора Борисовна следит не только за собой. На ее муже свежая рубашка, отутюженный костюм; модный, со вкусом подобранный галстук. Впечатление портит испуганный взгляд…

– Значит, теперь вы ведете следствие?

Подтверждаю его догадку.

– Вы тоже меня подозреваете?

– А вас, Роман Григорьевич, совесть терзает?

– Совесть меня не терзает! – вздрогнув, выкрикивает он. – Чистая у меня совесть! Стукову я не убивал!.. Я к ней, как к родной матери! Помогал все время! Кому только могло прийти в голову! Я всегда…

Малецкий кричит, но не так громко, чтобы можно было услышать за стенами преподавательской.

– Когда вы видели Стукову в последний раз?

– Второго августа в двадцать часов тридцать минут, – выпаливает он.

– Похвальная точность.

– Что вы имеете в виду?! – негодует Малецкий. – Я запомнил время, так как смотрел на часы.

– Вот и говорю, похвальная точность, – мирно произношу я.

– Что вам от меня надо?! – не может остановиться он. – Сколько можно дергать, изводить?! Допрашивали же уже? Допрашивали!!!

– Всего один раз, – уточняю я.

– Ну и что?! Все равно травма! И соседей незачем было настраивать! Знаете, что они теперь говорят?!

– Знаю, – кивнув, отвечаю я и добавляю: – Но ведь дыма без огня не бывает…

Руки Малецкого взмывают кверху в артистическом жесте отчаяния:

– Какой дым?! Какой огонь?! Не сбивайте меня с толку!

– Успокойтесь, пожалуйста, – прошу я. – И объясните, откуда у вас эти запонки?

Руки Малецкого не успевают опуститься.