Стая

«Интересно, к этому вообще можно привыкнуть?» – подумал Бадри. – «Как другие с этим справляются?»

Он никогда их об этом не спрашивал. Негласные правила этики запрещали обсуждать подобные вещи.

Солнце уже не так раздражало, и его мысли постепенно переключились на Чарелла. На сегодня он назначил всеобщий сбор. Интересно, с чего это вдруг? Подобные собрания чаще, чем раз в сто лет не проводятся. Последнее было двадцать лет назад, так что должен был произойти по меньшей мере апокалипсис, чтобы Чарелл так задергался.

Первопророк всегда был каким-то закрытым, никогда нельзя было угадать, о чем он думает. Хотя стержень в нем, конечно, был, да еще какой! Мало кто выдерживал его взгляд. Бадри вдруг поймал себя на том, что не помнит, какого цвета у Чарелла глаза.

– Забавно, – усмехнулся он. – За столько лет я так и не смог понять его до конца. Даже цвет глаз не помню.

Машина легко скользнула по набережной. Город постепенно просыпался. После таких ночей Бадри было сложно смотреть на людей, которые просто шли по улицам.

Все они казались ему какими-то эфемерными существами из другого мира, с которыми ему приходилось сосуществовать, и для которых он в общем-то представлял угрозу.

«Интересно, каково это, просто быть человеком?» – думал он. – «Каково даже не подозревать о том, что рядом с тобой находятся «другие»?»

Вот и особняк Чарелла. Он стоял на самой горе отдельно от остальных домов. Странно, что первопророк не поселился за городом. Так было бы проще и безопаснее, но Чарелл всегда был слишком самоуверен.

Да и дом, по правде сказать, был что надо. Надо отдать Чареллу должное, вкус у него был. Тяга к роскоши – это, пожалуй, единственная его слабость. В особняке стиль «модерн» изящно и гармонировал с мрамором и золотом венецианских дворцов. Отделанные перламутром витраж превращали проходящий через них солнечный свет в сказочную феерию, которая затем отражалась в зеркальных стенах. Посмотреть действительно было на что, но Бадри в данный момент интересовал не сам дом, а небольшая постройка в глубине сада, к которой он и направил машину. Это было что-то вроде домашнего крематория. Именно здесь все и избавлялись от трупов. Проблем с полицией не хотел никто.

Бадри остановил машину и нажал на кнопку, чтобы открыть багажник. Из здания вышли двое «утилизаторов», как он их называл про себя. Они молча кивнули ему, и он успел заметить озабоченность на их обычно непроницаемых лицах.