Дом Властвующей

И не только ладони. Вся она, от кончиков пальцев ног до кончиков волос, покрылась мучнистым налётом, переливающимся серебряным и золотым блеском. И всё сильнее нарастало пьянящее ощущение совершавшейся внутренней перемены. Казалось, ещё совсем немного, и она перестанет быть собой, превратиться во что-то иное, станет чистой энергией, существом из другого измерения…

К реальности Шемс вернули чьи-то отдалённые голоса. С быстротой молнии она выскочила из круга, глаза затравленно заметались по сторонам в поисках подходящего укрытия.

Свет настенной спирали медленно угасал, слишком медленно, что заставляло нервничать ещё больше. И крохотные искорки, слетевшие с ладоней, всё ещё кружили в воздухе, предательски мерцая, хорошо заметные в сумраке коридора.

«Браво!» – Шемс проклинала себя за неосторожность. – «Надо же было умудриться так по-глупому подставиться. Дом, миленький дом, умоляю не рассказывай Сатис о том, что сейчас произошло, если ещё не поздно…».

А голоса приближались. Кажется, Шемс узнала Тиббота и в дополнение к панике ощутила укол стыда.

Он ведь просил её не лезть вперед паровоза! Эх…

Она кинулась к ближайшей двери, но тщетно – дверь не открывалась. Попробовала следующую – опять и опять та же самая история. Может они пройдут мимо? Шемс снова бросила взгляд на круг где неторопливо таяли последние искры.

Голос Лльюэллина раздался совсем рядом, и через миг из-за поворота появилась тень, заставив сердце подскочить куда-то к горлу. В отчаянии Шемс потянула последнюю, самую дальнюю дверь.

 – «Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Да открывайся же ты! Неужели непонятно, что мне просто позарез нужно убраться отсюда?!».

Дверь плавно отъехала в сторону, позволяя Шемс проскользнуть внутрь, и едва почувствовав себя в безопасности девушка обессиленно прислонилась спиной к сговорчивой двери и спрятала горящее лицо в ладонях. Фух! Пронесло!

Привести чувства в порядок стоило больших трудов. Почти минуту Шемс стояла и напряжённо прислушивалась, но снаружи не доносилось ни звука.

Тогда она тихонечко отлепилась от наглухо закрытого дверного полотна, подняла глаза и буквально оторопела, наткнувшись взглядом на раскрытый белый гроб. Настоящий. С телом внутри.

То была иссушенная мумия женщины, судя по неплохо сохранившейся на ней одежде: то ли платье, то ли сорочка, из светлой ткани, не опознаваемого оттенка, в грязных разводах. Одним словом, более впечатляющего зрелища трудно было представить.