В погоне за тенью

Саня успел переодеться в пижаму, пока всё это рассказывал, и рыбкой нырнул ко мне под одеяло. Он очень дрожал, и я обнял его. У него чуть задралась футболка, и я нечаянно коснулся его голого живота.

– Блин, как холодно! Дима, у тебя ужасно холодные руки!

Я немного покраснел и сразу же убрал ладонь. Тогда Саня, хмыкнув, сам обнял меня за шею и прижался всем телом. Он начал согреваться; я же чувствовал, что меня кидает в жар от его присутствия. Мне было почти невыносимо находиться с ним так близко, и я чувствовал какое-то смятение.

Я не мог объяснить, что со мной происходило, но мне хотелось одновременно и смеяться, и плакать от счастья.

Ночью я проснулся от жуткого холода. Я весь заледенел. Рядом, свернувшись калачиком и подтянув колени к подбородку, лежал такой же замёрзший Саня. Открыв глаза и оглядевшись, я понял, что у нас забрали одеяло, и даже знал, кто именно. Подняв голову, я обнаружил, что Колян спит, закутавшись с головой в наше с Сашей одеяло. Я жутко разозлился на него.

Какого чёрта он вообще себе позволяет?

Буквально год назад я бы даже драться не полез, понимая бесполезность своих действий. Колян с Денисом и Кириллом просто бы побили меня, а желанную вещь, естественно, ни за что бы не отдали. Так уже было не один раз, и каждый раз я уходил ни с чем. После я всегда ощущал свою ничтожность и одиночество, и мне было крайне досадно. Тогда у меня не было поддержки, и я был забитым, загнанным в угол мальчишкой, над которым все смеялись.

С появлением Сани я обрёл уверенность в собственных силах и самолюбие. Теперь, как я считал, никто не имел права меня обижать. А ещё я чувствовал ответственность не только за себя, но и за своего друга, которого сам себе обещал защищать. Я видел Сашу чуть ли не насквозь: он – ранимый мальчик, который нуждался в моей заботе и любви. Осознание моей нужности для него приносило мне безмерное чувство счастья.

Будить Саню я не стал, решив разобраться с воришкой самостоятельно.

Встав с постели, я дошёл до кровати Коляна и просто начал сдирать с него наше одеяло, не церемонясь. Я знал, что он начнёт наезжать на меня, вот только прошли те времена, когда он мог надо мной безнаказанно издеваться. Теперь у меня были друзья, которые были готовы вступиться за меня, да и сам я был теперь не слабак. Некоторое время Колян нас с Саней не трогал, и я даже подумал, что Богданов от нас отстал. И тут опять какая-то ерунда произошла.