В погоне за тенью

Иногда оно нарушалось, когда у Коляна было плохое настроение. Коронным его номером было выкручивание рук, после чего жертву пинали его дружки – Денис и Кирилл. Одно время я постоянно ходил с синяками.

Втайне я завидовал Коляну. У него были друзья, веселье и нормальные родители, которые всё-всё ему разрешали. Иногда я задумывался, почему же я такой и почему меня не хочет принимать мир. Мысли эти были совсем невесёлыми. В результате, я пришёл к выводу, что сам виноват в своих несчастьях.

В нашем классе учился Артур Романов, сын учредителя, того самого Андрея Романова.

Он тоже был ботан, как за глаза называл его Колян, да ещё и в школьной форме ходил по распоряжению отца: родственники собственников школы должны были ходить так и только так. Казалось бы, отличный повод поглумиться, но Артур умел поставить на место любого и ни с кем не ввязывался в драку. В нём чувствовалось достоинство. К тому же, у него были друзья – его братья и сестра. Романовы всегда держались вместе. В школе говорили, что они ведут свою родословную от царской семьи. Многие искренне в это верили, и даже Колян над этим не смеялся.

Я был одинок, а мне так хотелось кому-нибудь рассказать о последнем прочитанном приключении, о своих мечтах и желаниях. Но меня вряд ли бы кто-нибудь понял, разве что снова поднял бы на смех.

Поэтому школу я ненавидел. Мне хотелось остаться в своей комнате, взять очередную книгу и уйти далеко-далеко. Лето я вспоминал потом с щемящей грустью. По вечерам мать обычно сидела в гостиной, вязала и смотрела сериал.

Слышался приглушённый звук телевизора, на улице шумела листва, а я бродил по другим мирам вне времени и пространства.

Глава 2

Отец разбудил меня в пять утра. Сонный, я чувствовал себя разбитым и невыспавшимся, но ещё нужно было собирать вещи. С этим мне помогла мама. Конечно же, я всё делал неправильно, всё валилось у меня из рук. Надо ли уточнять, с каким настроением я собирался ехать в школу? Когда мы усаживались в машину, я уже ненавидел весь этот мир.

К тому же, по приезду мне сразу нужно было тащиться на уроки, а это значило, что уже через три часа я увижу постылых одноклассников.

Всю дорогу папа читал мне нотации, а мать ему поддакивала. Одна мысль только меня грела: в школе, по крайней мере, я не буду общаться с отцом. Конечно же, он часто будет мне звонить, чтобы наорать, но уж его физиономию я не увижу очень и очень долго.

Отца я почти не слушал, тем более, нового о себе все равно не услышу.