В погоне за тенью

О своих настоящих родителях он почти ничего не знал, кроме того, что мать была учёной, а отец отправился в Арктику. Там они и погибли, а у Саши не оказалось других родственников, поэтому его отправили в детский дом. История эта меня потрясла до глубины души. Мне было жалко Сашу, я ему сочувствовал и не знал, как правильно на это реагировать.

Да и он делал вид, что это неважно. Он просто не затрагивал такие темы или предпочитал смеяться над ними. Эта черта характера Бессонова всегда вызывала у меня недоумение.

Только став старше, я понял, что таким образом он просто отгораживался от травмирующих событий, делал их, вроде как, смешными, а не страшными.

На уроках мы теперь сидели с ним вместе на первой парте: он – справа от меня, я – слева от него. И я постоянно украдкой поглядывал на своего соседа, но не хотел навязываться, поэтому по школе и в столовую ходил один, пока Саня у меня напрямую не спросил:

– А почему ты не ждёшь меня после уроков?

Я мучительно покраснел. Мне всегда казалось, что Саша был очень уж независимый и что моё общество ему, скорее всего, не понравится.

Поэтому я только развёл руками.

– Давай вместе ходить? – предложил он, и я с радостью согласился.

Теперь мы постоянно были вместе: ждали друг друга после уроков, ходили в столовую и даже в туалет. Иногда к нам присоединялся Антон, но он больше тусовался со старшими ребятами, а мы тогда ещё стеснялись с ними общаться. Я сам себе казался салагой на их фоне, да и Саня не спешил с ними дружить.

После уроков мы ходили гулять в лес около школы.

Иногда, по старой памяти, бывали в библиотеке, но книги мне уже не казались такими интересными по сравнению с реальной жизнью. У меня появились дела поважнее. Разве я смог бы прочувствовать весь спектр эмоций книжного персонажа так же хорошо, как если бы сам испытал подобные чувства? Нет, конечно. Это всё равно что посмотреть фильм и лично побывать где-то. Разница была огромная. К тому же Саша много всего знал и столько всего интересного рассказывал.

Идиллию нарушал только Богданов. Наши и без того сложные взаимоотношения с Коляном ничуть не улучшились. Наоборот, он как будто с цепи сорвался: постоянно обзывался, пытался всячески подгадить и даже выставлял идиотами перед учителями, которые наблюдали за всем этим цирком с олимпийским спокойствием или делали вид, что ничего такого не происходит. Его безумно раздражала наша с Саней и Антоном оппозиция, хоть он и не спешил нападать на нас, когда мы были вместе.