В погоне за тенью

Она хорошо всё-таки к нему относилась, почти по-матерински.

– Вот вы всегда бежите, под ноги даже не смотрите, – прокомментировал она, устало вздыхая.

Светлана Николаевна даже лично явилась в нашу комнату, чтобы проведать Саню: пришлось срочно убираться и запихивать под кровать всё валяющееся барахло. Она принесла ему конфеты и домашние задания от учителей. Я всю неделю развлекал друга, как мог. После уроков сразу же бежал к нему, и мы вместе делали уроки. Домашние задания я решил относить учителям от имени своего друга.

За это меня даже хвалили.

Только англичанка была недовольна. Я видел, что Светлана Николаевна просила за друга, но Татьяна Николаевна только презрительно поджимала губы. Несколько лет назад школьники дали ей прозвище Гадюка, и оно ей удивительным образом подходило. Она была очень злопамятной, и если уже взъедалась на кого-то, то житья ему в школе не давала.

Во второй день отсутствия Сани на уроках у нас был английский. Это был как раз первый урок, и Гадюка явно была не в духе.

Ученики тоже были сонные как мухи и еле отвечали на её вопросы. В какой-то момент Татьяна Николаевна вспомнила про Саню:

– Как там твой друг, Лесков? Всё бездельничает? – обратилась она ко мне.

– Болеет, – кратко ответил я. Саня отнюдь не бездельничал, он, между прочим, все-все уроки делал, но попробуй докажи это Гадюке.

– Ах, болеет! Знаем, знаем, как он болеет. Кстати, передай ему, что на контрольной работе он должен быть, иначе я поставлю ему в четверти тройку. Понял?

Выражение лица у меня мгновенно изменилось.

Я был возмущён, и меня просто до кровавых чёртиков в глазах злило такое отношение к моему лучшему другу.

– Он ходить-то не может, как он на четвертый этаж к вам взберётся? – возмутился я, хмуря брови.

– Меня это не волнует. Он должен быть на контрольной работе.

– Но это несправедливо! Он ведь не прогуливает уроки, у него нога болит.

– Надо было раньше думать.

Пререкались мы долго, и я чувствовал, что сейчас должна грянуть буря. Англичанка ненавидела, когда ей возражают, и жестоко подавляла подобные восстания.

– Лесков, адвокатом заделался? Вон из класса! Я сказала, вон!

С грохотом встав со стула, я вышел из класса, кинув на стол свою тетрадь с домашним заданием и напоследок хорошенько хлопнув дверью. Англичанка что-то проорала мне вслед, но я не стал её слушать. Пусть идет к чёрту со своим предметом. Так я окончательно подписал себе смертный приговор. Татьяна Николаевна теперь от меня не отстанет.