Самозванка

Из-за этого кожа головы покрыта редким бесцветным пушком, что со стороны представляется лысиной. Сама башка болтается на тоненькой шейке.

Остальная несуразность, слава Сёстрам, спрятана под старой одеждой, доставшейся мне, как и другим младшим приютским от старших, выросших из тряпок, что иногда жертвуют приюту жители городка. Особенно я стараюсь прятать тёмное безобразное пятно на плече, которое постоянно чешется и шелушится противными ошмётками. Ф-фу!

В результате, вся эта «красота» едва ли равнялась ростом с шестилетним ребёнком, хотя мне было уж точно больше восьми.

Только Аришша упорно называет меня красавицей, будто не замечая чудовищного облика. Если б ещё никто её не слышал! Приютским только повод дай. Ох, как они веселятся и зубоскалят. Мне даже прозвище подходящее дали – Чукра. Ага, чудовищная красавица!

Ни одна приютская девчонка со мной играть не хочет. Фыркают, что я заразная. Это они ещё пятна на плече не видели. Хотя наш лекарь, исследовав плечо, сказал, что это не зараза, а особенность моего организма.

Только мальчишкам плевать, как я выгляжу. Главное, бегаю быстро и по деревьям лазаю не хуже их.

Это да. И бегаю, и лазаю, даже дерусь иногда, если не болею.

Не заразно болею, конечно. Врут девчонки. Потому что никто в приюте так не болеет, кроме меня. И даже приютский лекарь господин Крытис не может определить мою болезнь. А я называю её: «Дзонь». Именно с этого звонкого звука начинался каждый приступ.

Дзон-нь!

Как будто где-то разбилось что-то стеклянное.

Но и перед следующим приступом опять отчётливо слышу: «Дзон-нь!»

Ещё звенит эхо стеклянного звона, а из меня нечто злое начинает тянуть что-то очень важное. Я не вижу и не понимаю, что это, но хорошо чувствую, как зло тянется ко мне. Сразу же накатывает неимоверная слабость, которая буквально валит с ног. Выкручивает мучительной судорогой мышцы, и почему-то мои рёбра сами собой сжимаются изнутри, не давая вздохнуть.

Нет ничего хуже, чем на потеху приютским валяться тряпкой где попало. Приступ ведь не спрашивает, валит с ног там, где застанет – на полу посреди коридора с веником в обнимку или во время еды, сунув носом в тарелку с жидким супом.

Рассказывают, когда я впервые стала падать от приступов, дети очень пугались. Да и взрослые ужасались.