Одна вторая

Наши туристы тем временем ловили рыбу, но так ржали, что вряд ли можно было рассчитывать на успех. Девочки раскуривали кальян, Стас пошел им помогать. Все. Не понятно почему, но я тогда разозлился на него и отправился собирать вещи. Однако все было как-то не так, все валилось из рук. Надо было бежать оттуда. Он наклонился перевернуть угли, свободную руку положил ей на плечо, а его голова приблизилась на опасное расстояние к ней. А эта коза позволяла ему это. На ее лице была такая ехидная усмешка! Он смотрел на нее, она на него.

Потом она все-таки отстранилась.

– Все, закрой теперь их. Через минуту можно раскуривать, – сказала Вера, у которой был открыт только один глаз. Второй она хулигански зажмурила, от чего стала похожа на озорного мальчишку.

– Вера, откуда ты столько знаешь о кальянах? Откуда ты вообще столько всего знаешь?– Стас смотрел на нее с нескрываемым восхищением.

– У Веруськи просто стаж курильщика 20 лет. За это время и не такое узнаешь, – засмеялась девочка Алена, тоже, судя по всему, Верина подружка.

– И помереть от рака легких можно, – присоединилась Катя.

– Ага, или просто ядом захлебнуться, – парировала Вера, подмигнула Стасу и пошла в палатку.

Ну вот зачем мне это все, а? Я тогда начал уже и на себя злиться. Но ничего, на следующий день все должно было закончиться. Я точно с ними распрощаюсь, а Стас уж как хочет. Но в душе я понимал, что вру. Я знал, что завтра уже ничего не закончится.

Такое бывает на сплаве – ты в какой-то момент теряешь контроль над рафтом, его подхватывает течение и несет, и как бы ты не работал рулем, как бы не трудилась команда, мощное течение одерживает верх и несет тебя, куда ему одному вздумается. Это тогда со мной и произошло.

Я очнулся от своих мыслей, услышав, что ребята зовут меня. Они пили за то, что все рыбы остались живы. Я присоединился. Надо было отпустить это все.

День был такой погожий, ехать до гостиницы было не долго, и мы решили еще побыть на природе.

Мягкой заботливой рукой накрыла меня самогоночка, я растянулся прямо на траве, перед глазами было небо, похожее на мороженное, которое продавец круглой ложкой набрал в рожок – рябое и воздушное. Мысли сами собой закружились и выстроились вокруг Веры. Что я о ней знал? Да ничего! Ей было 35 лет, она была свободна, всем сердцем любила природу, и еще она была очень несчастна.