Бывший муж и другие неприятности

Какая мы хорошая команда, как благодаря нам «Лотос» вырос и расцвел, и какое это было счастье – работать с нами. Тут мы совсем потерялись – очень похоже на речь на кладбище, только непонятно, кого хоронить будем?

– Оказалось, нас, – пробормотала Марина.

– Не скажи. Мы здесь, «Лотос» работает, а Оксаны нет.

– Тьфу-тьфу-тьфу, типун тебе на язык, – торопливо сплюнула Марина. – Как у нее со здоровьем?

– Не знаю, нам она не жаловалась. На прошлой неделе укатила к дочке, во Флориду.

Ты же в курсе, она давно собиралась, ее только «Лотос» здесь держал.

Оксана хотела издательство в хорошие руки пристроить.

– И что, руки действительно хорошие?

Марина ничего не могла поделать со своим голосом: как только речь заходила о новом хозяине, он становился неприятно скрипучим.

– Руки! – Девушка мечтательно закатила глаза. – И ноги! И лицо! И все остальное! Ой, Маринка, это не мужик, а мечта! Я думала, такие только в кино бывают! Представляешь, рост – во! Бицепсы – во! Накачанный, но подтянутый, идеальное сочетание! Профиль – греческий! Или римский? В общем, такой, знаешь, с носом! А глаза! Честно, Марин, у него глаза такие… у меня просто ноги подкосились.

Я не понимаю, зачем ему бизнесом заниматься, ему на племенной завод надо, мужскую породу улучшать!

– Настя! – Марина не смогла сдержать смех, хотя настроения веселиться не было, от слова «совсем». – Ты осторожнее болтай, не дай бог кто услышит и ему передаст.

– А и пусть. Разве я не могу от чистого сердца свое восхищение выразить? Я искренне говорю: с таким начальством готова без зарплаты работать.

А если он на меня внимание обратит, то могу и приплачивать.

– Реально? – прищурилась старшая подруга. – Я имею в виду, без зарплаты. Отвечаешь?

Настя смутилась:

– Ой, ну это литературное преувеличение. Гипербола, метафора, идиома… в общем, ты в курсе. Понимаешь, он холостяк.

– Старый? Если старый холостяк, то забудь. Кто до пятидесяти без жены дожил, уже не женится.

– Какие пятьдесят, ты о чем? Я про лысину, седую бороду и морщины ничего не говорила.

Нет, Евгению Константиновичу тридцать пять – и ни годом больше! Танька в бумагах подсмотрела и всем растрепала. Тебе столько же, и ты себя старухой не считаешь.

– Нет, конечно. Но, учитывая, что моему младшему сыну десять, молоденькой меня тоже трудно назвать. Впрочем, для мужчины тридцать пять – это самый подходящий возраст. Гормоны уже поуспокоились, а мозги появились. Так что благословляю тебя, дочь моя.