Умереть на сцене

Почти сразу зажужжал принтер, скрипнул отодвигаемый стул, и процокали каблучки. Ниночка вошла в кабинет и положила на стол Баринова лист бумаги с двумя короткими столбиками цифр: дата и номер телефона. Даты были разные, а номер телефона один и тот же.

– Это не сотовый, – голос у Нины почему-то звучал виновато, – это номер стационарного рабочего телефона главного режиссера драмтеатра.

– Что? – Рестаев схватил листок, всмотрелся, потряс головой, словно в недоумении, снял очки и снова поднес список к глазам, потом вернул очки на место и растерянно всплеснул руками: – Но как же?! Это же невозможно! Понимаете, этого просто не может быть! – Он растерянно смял листок в руках.

 – Этот телефон стоит в моем кабинете. То есть что же получается? Я ухожу домой, а кто-то заходит в мой кабинет и с моего телефона звонит мне… не знаю… не представляю… это уже какой-то запредельный цинизм!

Я, честно говоря, смотрела на режиссера с некоторым удивлением. Такая наивность у взрослого человека показалась мне странной и неестественной.

– А кто имеет возможность зайти в кабинет в ваше отсутствие?

– Да никто не может, зачем кому-то заходить, когда меня нет?

– Но ключ от кабинета у кого-нибудь есть, кроме вас?

– Ключ? Зачем ключ, я кабинет не запираю.

– В каком смысле «не запираете»? Что, даже на ночь?

– А зачем запирать? Это же театр, посторонние у нас не ходят, за этим вахтер следит… Вот на вахте, там все ключи есть, и от моего кабинета тоже.

– Минуточку, кажется, я не совсем понял, – опешил Баринов.

 – То есть к вам в кабинет в ваше отсутствие может войти любой сотрудник театра? От артиста до театрального сантехника?

– Да зачем артисту заходить, если меня там нет? И тем более сантехнику? С сантехниками я вообще никак не пересекаюсь, с ними все вопросы начальник хозяйственной части решает.

Мы с Гошкой переглянулись, а Александр Сергеевич покачал головой:

– Понятно. Доверие к коллективу, конечно, дело хорошее, но в данном случае… Смотрите, как неприятно получается: или в театр, с завидной регулярностью, проникает некто посторонний…

– Это невозможно! – горячо заверил Рестаев.

 – У нас на вахте работают исключительно добросовестные люди! Они комара постороннего не пропустят.

Я бы не удержалась и поинтересовалась, имеются ли в театре собственные, местные комары, и как именно на вахте их отличают от комаров посторонних, но шеф человек старой закалки, на мелочи отвлекаться не привык.