Любовь под зонтом

Маленькие прозрачные капельки, скопившиеся под крышкой, сияли в лучах утреннего солнца, как бриллианты, и пересохший рот девушки наполнился слюной. Жажда от этого не уменьшилась, но стала менее неприятной.

– Совсем офигел? – возмутилась Маришка тихо–тихо, чтобы преподаватель не услышал. – Она не пьёт из чьих–то бутылок. Даже из моей. Издевательство.

– Эй, не дури, – зашептал Димка, поглядывая на лектора. – У тебя организм проспиртован, бактерии там не выживут. Пей.

– Не могу, – тяжко вздохнула Настя.

Парень ничего не ответил, только поднял руку, отпрашиваясь, и под едкие комментарии преподавателя о предстоящей последней сессии вышел из аудитории.

Через пять минут Настя пила холодную, вкусную и чистую воду.

– Это ты её напоил вчера? – не удержалась любопытная Маришка

– Да что же это такое?! – возмутился преподаватель. – Совсем обнаглели! Я не стану вас выгонять, но вам это аукнется. Ещё одно замечание – и гарантирую, что с первого раза мой экзамен вы не сдадите.

– Попали, – уже на перемене озвучила очевидное Маришка.

 – Максим Сергеевич что–то в последнее время злобствует, а мы ещё и вели себя, как самые настоящие хулиганы. Кранты нам, а не сессия.

– Прорвёмся, – беззаботно махнул рукой Дима. – Насть, ты чего? Совсем плохо, да? У тебя на вино такая реакция или на весь алкоголь? Я что–то не замечал раньше.

– Не знаю. Я просто раньше столько не пила, – жалобно простонала Настя и улеглась на парту.

Марина с интересом слушала диалог друзей. Её словно не замечали, и такое поведение казалось весьма и весьма подозрительным.

В чувствах Димки к подруге она лишь сильнее уверилась после сегодняшнего: не каждый рискнул бы подставиться так перед сессией, зная крутой нрав преподавателя. Да они даже в туалет боялись отпрашиваться на занятиях Максима Сергеевича! А тут он опоздал, пока, судя по всему, пытался дозвониться Настьке, да ещё и за водичкой ей сбегал!

«Блин, неужели он реально изменится ради неё?» – размышляла Марина.

Это казалось не очень правдоподобным, но, с другой стороны, к Насте он всегда относился по–другому.

Даже её, Маришку, он подкалывал исключительно по–дружески, иногда даже со свойственной мужчинам чёрствостью мог действительно задеть. А вот Настю никогда не обижал, хотя ей доставалось больше всех, и часто в эротическом ключе.

«Ёшкин–Матрёшкин! Да он в неё уже сто лет влюблён! Может, даже с первого курса! – догадалась Марина и сама обалдела, настолько вдруг эта мысль оказалась простой, но ясной, как божий день.