Павлова для Его Величества

– Готово?

Она услышала, как Хэвард сглотнул перед вопросом и довольно улыбнулась.

– Да.

– Я только попробую и пойдём.

Время словно замедлилось. Влада видела, как в руке мужчины появляется маленькая серебряная вилочка с причудливым вензелем с завитушками. Слышала хруст безжалостно проломленного лакового белого бочка. Чувствовала…

– Только не это! – выдохнула она, поднимая недоверчивый и испуганный взгляд на замершего от её фразы мужчину. – Прекратите немедленно! – выпалила, и тут же взяла себя в руки, вспомнила о правилах безопасности в присутствии торта: – Я на улицу!

Влада побежала в сторону окна, позабыв, что выход совсем не там.

Зыркнула сурово на преграждающее дорогу кресло – и оно услужливо испарилось. Огромное окно с подоконником на уровне бедра превратилось во французское – во всю стену – и заботливо сдвинуло створку вбок, пропуская истеричную женщину во влажную прохладу ночи.

Справиться с внезапно возжелавшим мужчину телом было непросто. Хэвард вышел, когда она почти успокоилась, но первая же его фраза заставила её гневно подскочить.

– Значит, вы согласны. В принципе, как моя официальная любовница, вы вполне можете себе позволить изменить обстановку дома, но на будущее хочу вам сообщить: стены лучше не трогать.

Влада так рассвирепела, что стала задыхаться. Она стояла одной ногой на верхней ступени лестницы, второй – на нижней, вцепившись в тёплое дерево поручня мёртвой хваткой, даже ногтями впилась. И просто открывала и закрывала рот, не в силах подобрать слов, точнее – цензурных слов.

Иногда она замечала, что межмировой переводчик, или языковая надстройка, как эдблок в браузере, немного глючит, и не была уверена, что русские матерные инквизитор не услышит в какой-нибудь особо извращённой форме, за что её тут же сожгут–четвертуют–выдадут замуж.

Прежде чем высказать, всё, что она думает о его в высшей степени непристойном предложении, Влада решила произнести фразу про себя и попробовать её облачить в более–менее вежливую форму.

Но не успела.

Дверь распахнулась и на пороге появился принц Август собственной персоной. И всё бы ничего, но он держал в руке кусок торта. Со стороны казалось, что он его ещё не ел, но белые крошки на богато расшитом одеянии сдавали венценосного сладкоежку с потрохами, и, если Хэвард не солгал, а после всех злоключений на кухне она не сильно сомневалась в правоте его слов, ей сейчас лучше держаться подальше от возбуждённого мужчины. Или двух возбуждённых мужчин.