А ну иди сюда, Петров!

Вряд ли ведь он заявит: «Ма, помнишь ту девочку-готку из школы, по которой я тащился? Так вот, Петров её нашёл, а я всё ещё её люблю, поэтому отобью её у лучшего друга и женюсь».

– Ладно, спокойствие, только спокойствие.

– Да, успокаивайся. Смотри, как красиво, свечи, море светится. А вон кальмар приплыл, кстати.

Я повернулась так резко, что сап-доска покачнулась. Свечи моргнули. Один из бокалов звякнул о бутылку, я же едва не рухнула за борт вместе со стулом.

– Хочешь поплавать? – совершенно нормальным голосом уточнил Сергей, когда волнение успокоилось.

– Мечтаю. Юмор у тебя, я доложу…

– Нормальный у меня юмор. Кальмара видишь?

– Ага. Может, мы его как-нибудь достанем?

– Нет, ну я, конечно, могу нырнуть, но получится ли у тебя зажарить его на свечах?

– Лови! Подкопчу и заставлю съесть!

Мы посмотрели друг на друга. И в выражении лиц, в изогнутых в недоумении бровях так и читалось: мы идиоты. И шутки у нас дурацкие.

– Не выходит романтика, да? – первым задал вопрос Измайлов.

– Ага. Так это всё странно. Взрослые, ведь, люди.

– Сложно переключиться с детско-юношеских воспоминаний на реальность.

– Вот! Именно! – поддержала я. – Слушай, давай уже к берегу. Не думала, что скажу это, но в романтической обстановке мне с тобой ужасно неловко.

– Нужно было поехать в батутный центр.

– Угу.

«Да уж, Эля, роковая женщина, ты так замуж никогда не выйдешь», – прокомментировал внутренний голос.

Хотелось отмахнуться от него, но как? Я действительно всё сама испортила.

Ещё и смущалась регулярно. Разговор не клеился.

Что тебе не так, что? Хороший ведь мужик. Красивый, видный. И ты ему понравилась, даже шутит про женитьбу…

– Так-так-так, давайте, мы вас ждём! – прокричала с берега фотограф. – Начинайте целоваться!

Я беспомощно посмотрела на Сергея. Целоваться не хотелось. На кухне хотелось, в машине тоже. А здесь – нет.

– Встань, – шепнул он.

Я поднялась, посмотрела вопросительно. Не знаю, уловил ли он в полумраке этот вопрос, но тут Измайлов подхватил мою руку и поцеловал её.

Нежно, изящно, как-то очень по-доброму. А затем перевернул, и горячие губы коснулись моего ледяного запястья. Я немного замёрзла, но не хотела его беспокоить такими мелочами, хотя плед лежал за его спиной.

Поцелуй обжег. Тело вспыхнуло огнём, согрелось, расслабилось. Оно лучше знало, что ему нужно, и не было склонно к моральным терзаниям. Но здесь чужие люди. Это уже не наш остров.

– Достаточно, дамы.