Служебное задание: обмануть дьявола

Массогабаритные характеристики своих шестерёнок, как любил называть сотрудников Илья Андреевич, были строго регламентированы. Он считал людей с кривыми ногами или оттопыренными ушами ошибкой природы, а лишний вес так вообще вызывал у него яростные спазмы и истерический визг. В здоровом теле здоровых дух – это про нас, его служащих. Несчастных, измученных бесконечной чередой новых правил мужчин и женщин, у которых каждое утро дёргается глаз, а к обеду – оба глаза, особенно если Илья Андреевич изволит прогуляться по предприятию и лично проинспектировать, всё ли в порядке, все ли трудятся без перерывов на болтовню и чай.

– Простите, где у вас мусорная корзина? – поинтересовалась у кассира, поднимаясь с мягкого фиолетового пуфа.

– Вот, пожалуйста, – указала за стойку девушка. – Если вам неудобно, давайте я сама…

– Не стоит.

Доверху наполненный «волшебной водичкой» господина Воеводина сосуд отправился в урну, с шорохом погрузившись в кассовые чеки. Кассир легонько кивнула и улыбнулась. Простой жест вежливости.

Ни на что не намекающий. Естественный. Кажется, в магазине работают куда лучшие актёры, чем мы с Сашей. Видимо, давно шпионят для «АВД Индастри». Надеюсь, наши химики определят, что же мне подмешали.

Осталось дело за малым – связаться с шефом из гостиницы, а затем, до встречи с Воеводиным, умудриться сделать это ещё раз, но уже без шума и пыли и для настоящего доклада.

– Ну, как тебе? – Саша кружилась, показывая новое платье потрясающе глубокого синего цвета. – Мне кажется, довольно неплохо.

И сидит хорошо.

– И снимать легко, – невпопад брякнула я, обратив внимание на одну–единственную скрепляющую всю эту синюю красоту пуговицу.

– Мне есть, что показать, – кивнула коллега так, словно я сделала ей комплимент. – Вдруг завтра моя очередь бестолково просиживать колени красивого мужчины?

Очаровательно улыбнувшись, притом в кои–то веки искренне, Саша пошла к кассе прямо в выбранном платье. Такое грех не выгулять сразу.

А я замерла от мысли, до чего мне будет неприятно это видеть.

Жаркая истома от воспоминаний вчерашнего дня сменилась неприятным ощущением холода на коже.

«Нет, Аня, лучше сидеть в здравом уме и чистой памяти в кресле, чем едва понимающей, что происходит, но у него на коленях», – включил мозг программу поддержки.

Только почему так сжалось сердце?

«Отставить глупости! Он не для тебя. Думай о семье», – пытался достучаться здравый смысл.

О семье. Конечно, я буду думать о семье. Я всегда о ней думаю.