Огонь, полыхающий в воде

Эх, тоска…

Я в очередной раз поймала себя на мыслях о недостижимом князе. Живя в Триските, так страстно мечтала учиться в здешней Школе Магии. И что? Учусь вроде, а душу тянет, гложет кручина. Ничто не в радость: ни учёба, ни отрадные новости из дома, что Жайна благополучно разродилась, одарила мужа сыночком, и у Аришши с Калианом всё хорошо.

Мне же хотелось выть на манер того представления, что недавно устроили в замковом парке волки-оборотни третьего года обучения.

Не заладилось у этих оболтусов со сдачей какого-то задания.

Ну, и не придумали ничего лучше, как пробраться поздним вечером в хозяйскую часть парка – и как их только защита туда пропустила? – на месте перекинулись в волков, и всей стаей дружно взвыли на луну.

Потом-то выяснилось, что выли они как раз под окнами ректора – это он им ту неподъёмную задачку придумал. В общем, случившееся вроде как шуткой обернулось, и потом вся школа веселилась. Говорили, сам Янс Липуре подивился столь дружной наглости, но смилостивился, поощрил затейников за находчивость и заменил им задание на более терпимое.

Конечно, попытался вызнать у нарушителей, кто же их провёл в хозяйскую часть – а по другому-то им никак было не попасть под ректорские окна – но никто не сдал проводника. В пересудах учеников всплывало имя Сагриды. Говорили, потому и ректор то ли сам догадался, то ли шепнул ему кто, но не очень-то настаивал на дознании.

Гм, если неслухам действительно помогла Сагрида, то я, наверно, перестану считать её врединой и злючкой, может быть, даже извинюсь за это перед ней.

Подумаю ещё…

А припомнился этот случай потому, что хоть история получилась презабавной, но вот то, как волки выли в парке, ошеломило меня.

В звенящей тишине позднего вечера звуки разнеслись далеко, а потому даже в нашем дальнем углу «казармы» волчья «песнь» вдруг прозвучала потрясающе горько и тоскливо! Печальная безнадёжность буквально впилась в душу. Казалось, в грудь мне воткнули нож и провернули его для острастки.

Я тогда, ещё не зная, что случилось, и, только заслышав скорбный волчий вой, неожиданно расплакалась.

Да как! Выла и каталась по полу в своей комнате так, что на шум прибежала Ясша.

А меня так разобрало, что никак остановиться не могла. Мало что слезами, соплями умывалась! Не могла остановиться, хоть ты что делай!

Чуть только вспомню сероглазого, как обида разом накрывает. И обида та на то, что нет бы простым человеком, а он князем оказался – тем самым, к которому даже подступа нет.