Круги на воде

На белом сдобном теле алели длинные продольные царапины: на спине и на боках, на животе, на крутых бедрах и покатых плечах.

– Да… красивая девка была, – Саша с подозрением посмотрел на Николаича, он лично ничего привлекательного в трупе не увидел.

Но эксперт смотрел на мертвую с явным сожалением, надев резиновые перчатки, он обхватил голову потерпевшей руками и сильно сдавив, с силой подвигал ею вправо-влево. В голове что-то заскрипело. Николаич грубо потыкал пальцем в центр кровавого узла на затылке.

Белые пальцы печаток окрасились в алое. Эксперт поднял кисть погибшей, окрашенные ярким лаком ногти были обломаны, под ногтями песок и грязь, в левом кулаке оказался зажатый пучок сухой травы вперемешку с сосновыми иголками. Саша почувствовал, как на него накатила тошнота. К Николаичу подскочил Женя, защелкал затвором фотоаппарата, Саша поспешно отвернулся, стараясь не показать виду, достал планшет с протоколом осмотра:

– Понятые, представьтесь, пожалуйста,– и осекся под хмурым взглядом понятого, понимая, что зачитывать ему права не надо, – фамилию скажите.

Писать стоя дольше одной минуты оказалось неудобно, от мелкой мороси листы разбухли, ручка царапала бумагу, постоянно застревая, не слишком-то разборчивые Сашины буквы превратились вовсе в каракули. Пока он заполнил шапку протокола, от неудобной позы и напряжения заломило спину и левую руку. Саша достал из чемодана компас и рулетку, не теряя достоинства, сказал понятым:

– Пойдемте, померим, пожалуйста,– и, радуясь движению, зачавкал ботинками к служебной машине, под снисходительные взгляды коллег.

Писать протокол и делать замеры оказалось делом не простым, понятые не понимали, как и куда ходить им с рулеткой, Саша отвлекался, давая команды, пытался одновременно сориентироваться по сторонам света, путался в падежах и окончаниях, злился и чиркал в протоколе.

Минут через 40 он вернулся к группе с корявым планом местности, который стыдливо спрятал под нижний лист протокола.

Водитель Федя и участковый давно сидели в тепле машины, начальник розыска уехал на своей тойоте, Макс бродил по посадкам. Женя размазывал по остаткам голубого лакокрасочного покрытия на капоте черный порошок. Николаич сидел на какой-то чурке, меланхолично покусывая веточку. Его перчатки валялись рядом с трупом, Саше показалось, укором ему.

Николаич поднялся, одобряюще улыбнулся, периодически поглядывая на тело, начал диктовать описание трупа.