За синим пламенем свечи. Часть 1. Фаталанская гостья

Рука вместе с перстнем была перепачкана в глине и песке. Но львиная голова с оскаленной пастью весьма внушительна! Величиной с орех!

Корзинщик взволнованно провёл ладонью по лицу, точно стирая что-то, и уставился на Таньку страшными глазами:

– Сударыня! Этого не может быть!

– …Почему?

– Потому что обладатель этого перстня умер!!!

– Слушайте! – возмутилась она, – Пока Вы тут рассуждаете, он там действительно умрёт!!

По лицу дядюшки Фро было видно, что в глубине души он отчаянно мечется между желанием поверить и страхом ошибиться.

Он тяжело засопел, затем широкой ладонью пригладил бороду и вдруг решительно заявил:

– Хорошо! Идёмте!! – и ринулся к двери.

– Постойте! С пустыми руками мы ничего не сделаем. У Вас есть лопата?

– Разумеется!

– Возьмите! – распорядилась Танька, – И носилки. Он может быть травмирован.

Фро стянул с печи одеяло и прихватил топор:

– Носилки соорудим на месте!

По стрелкам, нарисованным углём, они быстро нашли в подземелье условленное место.

Корзинщик, орудуя лопатой, расширил отверстие в стене. И пока Танька тянула за руки из-под завала пленника, Фро аккуратно снимал верхние песчаные слои, во избежание нового оползня. Изрядно попотев, они, наконец, вытащили несчастного, но за время спасательной операции тот так и не пришёл в сознание.

Прежде, чем покинуть подземелье, корзинщик тщательно ликвидировал следы подкопа. И, вдвоём с Танькой, они выволокли тело незнакомца на воздух.

Там в лесу, дядюшка Фро срубил две крепкие ветки и привязал к ним тряпичное одеяло.

На этих незатейливых носилках они перетащили спасённого узника с холма в долину. И, крадучись, пробрались в избушку корзинщика. И там, наконец, упав на лавку без сил, отдышались.

При свете свечи Танька пристально разглядывала лицо бесчувственного юноши. На вид ему было не больше двадцати. Тёмные волосы налипли на лбу и спускались до плеч. Рубашка и кафтан, а вернее то, что от них осталось, были пошиты когда-то из дорогой ткани. К тому же сапоги с высокими голенищами тоже свидетельствовали о том, что их владелец далеко не крестьянского происхождения.

– Дядюшка Фро, как думаете, он жив?

Тот прижился ухом к его груди:

– Сердце бьётся, – сообщил он.

Зачерпнул ковшом воды из котла, он аккуратно умыл лицо пострадавшему. Тот издал глухой стон и приоткрыл глаза. Обвёл туманным взглядом Таньку и корзинщика и слабо пробормотал что-то непонятное:

– Лашуазель…, – и снова потерял сознание.