Беги, а то заколдую!

 – Приходит в лабораторию и начинает реторты на свет проверять, пробирки, стол осматривает, словно боится, что на нём блохастая собака ночевала. А как он в дождь до жеребца идёт? Вышагивает, как танцовщица, – она продемонстрировала Натову походку с помощью вилки и фазаньей кости.

На самом деле Вудхаус ходил грациозно и плавно, засмотреться можно было. И грязи он не то чтобы избегал. Просто лицом серел и начинал чесаться. Но для красного словца можно было и преувеличить, особенно когда гости и родные так смеются.

– Но самое смешное случилось на втором курсе, в Академическом переулке, – таинственно начала Эби.

– Это который между академической библиотекой и ристалищем? В котором стены так близко, что не разъехаться двум всадникам? – уточнил папа Горни. – Я слышал, что так сделали, чтобы академия могла обороняться от любой армии.

– Именно он, – кивнула Эби, принимая из рук мамы Горни еще одну чарку с настоем. – На втором курсе я сидела в библиотеке и услышала на улице ржание коня Белоручки, Серебряного копытца.

– Но как ты его узнала? – насторожился папа Горни.

– Папа, как будто ты не знаешь, что эльфийские кони ржут как поют, и каждый на свой манер, – укоризненно сказала Эбигейл. – Это наши издают звуки, сравнимые с боевым горном!

– Оттого мы и Горни! – воскликнул папа и все выпили.

– Я выглянула в окно, а внизу едет Вудхаус. Конь сверкает от чистоты, в седло и подковы можно смотреться – так блестят, сам эльф одет с иголочки, – она горделиво выпрямилась, под всеобщий смех продемонстрировав, как Вудхаус держит уздечку, высокомерно подняла подбородок, стараясь не думать, что она сама на коне бы скорчилась и вцепилась в гриву, зажмурив глаза.

 – И плащ так ниспадает с лошадиного крупа и развевается, – пополоскала рукой. – Ступает по переулку как по облакам, лужи на земле объезжает. А знаете, как он говорит наше гномское «Тпру-у!»?

Все затаили дыхание.

– «Тпрррррррю!», – манерно пропищала Эби, и все захохотали.

– Клятые эльфы, – утирая слезы, проговорил папа Горни.

 – «Тпрррррррю!», надо же. Это ж таки надо так наш гномский язык исковеркать!..

– И кто же виноват, что по грязи в этот самый момент решила проползти змея? Единственное, чего боятся эльфийские жеребцы. Я-то точно не виновата! – смешливо добавила Эби.

Присутствующие давно перестали есть, потому что боялись подавиться.

– И что же, конь взбрыкнул? – догадался Флоин.

– Еще как, – потупилась Эбигейл.