Беги, а то заколдую!

Случился ажиотаж, но вот беда – все дамы желали в суженые принцев, не меньше. После того как у дворца ее величества выстроилась очередь из невест принцев с требованием выдать им хотя бы одного на всех, королева приказала придворному магу срочно решить это… недоразумение, найти мошенника, а также найти и изъять все остальные туфельки. Сам Корнелиус, естественно, не стал бы этим заниматься, а лучшая по амулетам и их обезвреживанию у нас Горни, – неохотно признал Вудхаус. – Поэтому ее и решили отправить в Кемс.

– И что? – поторопила одна из леди.

– А то, что в Кемс до поры до времени был один путь – три дня по железной дороге. Не тратить же на пустяковое дело драгоценный телепорт-амулет! Но я подсказал магистру третий путь – на дирижабле, которые, как вы помните, прошлой весной только-только начали совершать рейсы из столицы в разные города.

Присутствующие понимающе и восхищенно заулыбались. Тонкий момент нарушил только взрыв смеха, донесшийся из дома напротив.

– Несколько часов, и ты в Кемсе, – продолжил Натаниэль.

 – О, как красноречива была эта несносная леди, когда узнала, что ей придется лететь! Но магистр был непреклонен: королева очень гневалась. И тогда я предложил сопровождать Горни под предлогом, что помогу справиться со страхом. Да и молодой леди неприлично путешествовать одной.

– Ты нисколько не погрешил против истины, мой мальчик, – кивнул отец, лерд Триггвиэ?ль Вудхаус. – Несмотря на новомодные веяния, твоим двоюродным сестрам и в голову бы не пришла такая крамольная мысль.

– Наши девочки воспитаны настоящими леди, – подчеркнула сестра леди Вудхаус.

– Но на самом деле я просто не мог пропустить это зрелище, – объяснил Натаниэль. – Сейчас вы поймете, почему.

Слуга предложил ему свежего кофе и зефир, и некоторое время Вудхаус попивал из тонкостенной чашечки. Собеседники вежливо ждали, в свою очередь наслаждаясь прекрасным напитком.

– Лично меня вид дирижабля заворожил: какая мощь, какая сила технически-магического прогресса! Горни же смотрела на приближающийся аппарат как мышь, ослепленная фонарём.

Она вцепилась в перила с такой силой, что едва не оторвала поручни и взбиралась по трапу четверть часа, не меньше, еле-еле переставляя ноги. В гондоле села спиной к окну и пристегнулась, хотя до отлёта был ещё час, и так и сидела до самого взлёта. Когда заработали моторы, я посмотрел на неё и был поражён – никогда не видел у людей таких глаз. У Горни они и так большие, а тут стали вообще больше лица и всё расширялись.