Беги, а то заколдую!

– Уточку для ванной не забудь, – с ехидством крикнула Эби ему вслед, наверняка порадовав журналистов. Но уж очень было трудно сдержаться, когда поняла, что в самоиронии она проигрывает клятому Белоручке подчистую.

Натаниэль вернулся в особняк, но вместо того, чтобы отдыхать, весь вечер занимался накладыванием защитных заклинаний на дом, сад и все вокруг. Он ни на секунду не поверил Горни в ее согласии объединиться и ждал подвоха. Сам он не погрешил против истины, когда сказал, что не испытывает желания провести следующие пару недель бок о бок с соперницей, но эльфийская разумность и вдумчивость не позволяли нарушить приказ королевы.

Натаниэль, проучившись с Горни пять лет и два года проработав рядом, не мог не отдавать должное ее способностям. Он уважал ее как специалиста, ему даже нравились ее независимость и острый язык, но скандальность, упрямство, драчливость (он поначалу опасался всерьез биться с Горни на физподготовке, но ощутив всю силу ее кулаков, перестал ее беречь и стал беречь себя), неумение уступать и непохожесть на нежных и чувствительных эльфийских леди его поражали и отталкивали.

Они были ровесниками, и он помнил ее с самого детства – круглолицую малявку с красными косами и огромными серыми, как камень, глазами, которая играла с маленькой кузницей в саду дома напротив. Он иногда подглядывал, как она работает молоточком: узкая улочка за ратушей позволяла рассмотреть все в деталях, – она слушала, как он играет на ксилофоне и поет, и часто они просто глазели друг на друга через прутья ограды и улыбались.

Заговаривать пытались, но удавалось редко – пусть по улочке, разделяющей сады Горни и Вудхаусов еле-еле разъедутся две телеги, – но все равно приходилось перекрикиваться. А заметив, что наследник или наследница глазеют на дом соседей, их поспешно уводили няньки.

Но все это прекратилось, когда Нат начал понимать из разговоров взрослых, что малявка – дочь заклятых врагов, плебеев и грубиянов, неведомо как получивших титул лердов, и общаться с ними зазорно и недостойно.

Примерно в то же время и малявка стала поглядывать на него сквозь решетки с превосходством, а затем и вовсе начала гордо отворачиваться, когда он появлялся.

Тогда он от обиды громко играл на ксилофоне песенку «Гномка, гномка, где твоя бородка?», а она ковала из железа куколки эльфов со страшными головами и выставляла их между прутьев забора.