10 дней в уездном городе Че. история, которая вполне могла бы произойти

Потянул носом:

– Душистый у тебя чай. Хороший.

– Индийский, – гордо уточнил Фёдоров, – Мёд берите; алтайский. А может, наливочки?

– На службе не употребляю. И тебе не советую.

Семён Григорьевич, потянувшись было под стол, быстро ретировался и перевёл разговор в другое русло:

– Ну, тогда халву кушайте. Сладкая! Митрофан Иванович, а кого из Москвы встречаете? Родственника?

– Помощника. Направлен на службу ко мне в управление по рекомендации самого господина Столыпина. По осени мы с Александром Францевичем прошение в Петербург писали.

Город растёт, как на дрожжах. Шестьдесят тысяч жителей! А у меня на всё про всё – один помощник, четыре надзирателя, четыре урядника, да пятьдесят городовых! Где ж это видано-то, чтоб на такую ораву, да всего четыре полицейские части? Тюрьма переполнена ссыльными. Людей толковых в полиции нет. А преступность гремит на весь уезд, и сладу никакого. Число лиц, умерших насильственным образом, превышает даже губернский город Оренбург.

– Да-да.

Ох, не говорите, Митрофан Иванович, – закивал комендант, – Страшное дело.

– Уж ты бы помолчал, – осадил его Новоселецкий, – Твоя Пригородная Слобода – мне, как кость в горле! Проходной двор! Преступного сброду в ней, как г… на за баней! Окопались тут; кнута на вас нет!

Фёдоров оробел:

– Ваше высокородие. Я-то при чём?

– А-то я Вашего брата не знаю! Гляди-ка, чай у него индийский, мёд с алтайских гор. Халва, небось, с самого Пекину! Заворовался, Семён Григорьевич!

– Господь с Вами, Митрофан Иванович, голубчик, – побледнел комендант.

Их речь прервал паровозный гудок.

– Московский? – встрепенулся Новоселецкий.

– Он самый. Прибывает.

Митрофан Иванович схватил шапку и, уходя, пригрозил коменданту пальцем:

– Гляди, доберусь я до тебя.

Вокзал. Вид с площади

Железнодорожная платформа кишела пассажирами. Мужики, бабы с детишками, с чемоданами, корзинами и узлами, бурлящим потоком двигались сквозь туман к привокзальной площади, чтобы через четверть часа раствориться в городском пейзаже.

Новоселецкий грустно поглядел на это шествие. Каждый день к ним в Челябинск прибывает огромное число народу. Вся эта толпа, явно, сейчас обоснуется в Переселенческом пункте. И кто знает, с какими помыслами приехал каждый из них? Надолго ли задержится? Что от него ждать?

Митрофан Иванович поправил шапку и двинулся к вагону первого класса. Ещё издали он заприметил молодого человека с саквояжем.