Королевская кровь. Чужие боги

– Поэтому я и не прошу тебя напоить, например, Бернарда. Но кровь Тамми куда сильнее моей, – вкрадчиво возразил Люк. – А твоя должна была усилиться после замужества и неизвестно, как скоро она сработает теперь. Единственное, что меня останавливает – я не хочу, чтобы ты снова себя резала.

– Ради шанса избежать коронации я уж потерплю разок, – фыркнула я. В гостиной вдруг повеяло ветерком, словно чужим недовольством. – Но ты не мог по-человечески все объяснить?

Ветер усилился, и я поежилась. Люк, усмехнувшись, отвел взгляд от открытого окна, склонился ко мне и хрипло сказал, заставляя рассмеяться и на мгновения забыть о предстоящем расставании:

– По-человечески ведь неинтересно, детка.

Когда мы спустились в лазарет, доктор Кастер, ночью прооперировавший Таммингтона, сообщил, что пациент уже пришел в сознание, а виталистические процедуры только закончились. И, пока лорд Роберт не заснул, можно его навестить.

Молодой герцог лежал на койке в реанимационной капсуле, работающей на виталистических артефактах, весь в катетерах и трубках, нога – в гипсе на растяжке, в локте – капельница, но дышал самостоятельно и даже чуть повернул голову, когда мы вошли.

Взгляд его был сонным, часть лица – в мази и пятнах от подлеченных ожогов: их следовало заживлять постепенно, чтобы не допустить грубых рубцов. У кровати чинно сидела Маргарета и читала пациенту вслух. Увидев нас, покраснела, захлопнула книгу – это был сборник народных инляндских сказок.

– Доктор Лео сказал, что Роберту нужно что-то спокойное и позитивное, – воинственно объяснила она, поднимаясь.

– У тебя прекрасная дикция, – совершенно серьезно похвалил Люк. – Ты не могла бы нас оставить, Рита?

Похвала его была даже чересчур серьезна, на мой взгляд, но Маргарета, расслабившись, повернулась к Таммингтону.

– Я зайду к вам, когда вы проснетесь, Роберт. Не смейте снова уходить в кому! И не нужно меня благодарить, берегите силы.

Молодой герцог, открывший было рот, все же простонал что-то облегченно-благодарственное, за Ритой захлопнулась дверь, а мы подошли ближе.

На глазах лорда Роберта уже не было повязки, и пусть белки оставались багровыми, зато все осколки убрали, а зрение восстановилось. Он был худ, долговяз, и, если бы не ожоги, выглядел бы заучкой-студентом старших курсов. Никогда бы не подумала, что он способен несколько месяцев защищать свою землю.

Но в глазах его я видела ту же боль, которую наблюдала у каждого, попавшего в лазарет с фронта.