Королевская кровь. Чужие боги

Но раз в неделю Стрелковский старался уходить с работы пораньше – и тогда они вдвоем заезжали сначала в собачий приют, а затем к старенькой «бабушке» королевы Полины-Иоанны Тамаре Марковне, чтобы помочь ей с уборкой и купить продукты. Тамара Марковна ждала их, как дорогих гостей, приглашала на встречи других старушек и стариков из своего дома, которые делились проблемами, – так постепенно Игорь и Люджина взяли шефство над всеми, кому в этом доме требовалась помощь.

На следующий день около четырех вечера Игорь Иванович обязательно звонил Полине прямо из Управления.

Люджина периодически заставала эти звонки – он рассказывал дочери и про собак, и про стариков, и что-то объяснял по следовательской работе. Обязательно говорил о том, что известно про Демьяна Бермонта, хотя у королевы наверняка лежали доклады из Бермонтской службы безопасности. Но несколько раз он не успевал вернуться в кабинет из-за срочных дел – и тогда просил ответить Люджину.

И как-то так получилось, что королева Бермонта стала общаться с Дробжек чаще и больше, чем со Стрелковским.

Люджина узнала, что утренние вкалывания игл у Игоря проходят не зря – Полина говорила, что бодрствует все больше, что засыпает теперь после одиннадцати вечера. Но просыпается, как раньше, в полдень.

Полина Бермонт была приветливой, жизнерадостной и контактной. Она периодически звонила лично Люджине «на минутку», открыто смеялась в трубку, слушая о проказах собак, благодарила за помощь «своей» бабушке. Иногда, по всей очевидности, у королевы оказывалось больше свободного времени – и тогда она расспрашивала Люджину про Стрелковского, живо интересовалась, чем занимается сама капитан.

– Я не слишком вас отвлекаю? – спросила она как-то. – Я скучаю по дому, и пусть даже каждый день общаюсь с родными, мне все равно мало, понимаете?

– Понимаю, – спокойно ответила Люджина. – Для вас Рудлог – это ваши корни, и вы всегда будете находить в нем силу. Поэтому вам так важно иметь здесь как можно больше корней.

– Именно, – рассмеялась Полина и больше к этому не возвращалась.

Она очень внимательно слушала про нынешнюю дополнительную работу северянки и о том, как необходима жертвам войны помощь в лечении душевных ран. Люджина, конечно, не делилась частной информацией, но и общей о тех, кто перенес насилие или плен, было вполне достаточно, чтобы ввести в печаль кого угодно.

– Я не расстраиваю вас, ваше величество? – уточнила Дробжек в один из таких разговоров, который проходил в кабинете Стрелковского.