Королевская кровь. Чужие боги

Если все настолько поменялось – не нужны ли были богам эти изменения? Или он, перекладывая ответственность на богов, старается оправдать себя – ибо ни месть, ни кровь, которую он пролил за свою любовь, ни женщина, которая сейчас рядом, не примирили его с самим собой и не избавили от чувства вины?..

…Люджина доела и неуклюже, тяжело поднялась из-за стола. Поднялись и мужчины.

– Вы пойдете со мной на допрос? – спросила она Стрелковского.

Игорь покачал головой.

– Я вам помешаю. Посмотрю потом в записи.

А пока пообщаюсь с отцом Олегом.

Исповедь была ему нужна не меньше, чем темному мальчишке, запертому в камере бункера.

– Но по пути в часовню загляну с вами в центр наблюдения, – добавил он, – послушаю, о чем вы говорите со старшим по следствию. Может, подскажу что.

Со двора донесся детский смех, женский голос и сварливые увещевания Дорофеи.

– Вы сейчас подскажите, какой у старшего допуск, – попросила Люджина, оценив разношерстность местных постояльцев и направившись за Игорем и священником к двери комнаты справа.

 – Чтобы я лишнего не сказала и, если нужно, поставила щит-глушилку. Он имеет доступ к информации о Жреце, Нижнем мире и ситуации с ее высочеством Алиной?

Сама Люджина как помощница начальника Отдела внешней разведки имела «бирюзовый» уровень допуска, но о том, что пятая Рудлог – темная и ныне путешествует в Нижнем мире в компании того самого Тротта, который тоже оказался темным, узнала только сегодня утром во время инструктажа от Майло Тандаджи.

Игорь дела высшей степени секретности, не связанные с работой внешней разведки, с ней не обсуждал, и, наверное, только эмоциональная усталость и природная уравновешенность позволили ей быстро принять и переварить эту информацию.

– Имеет, – отозвался Игорь. – Здесь с Макроутом работает группа подполковника Пегова.

Люджина кивнула: Пегов был одним из замов Тандаджи и имел все нужные допуски. Значит, можно действовать посвободнее.

Из кладовой, к которой они направлялись, раздались мужские голоса – дверь открылась, и оттуда вышли несколько агентов.

Узнав Стрелковского, отдали ему честь, поздоровались с Люджиной, которая была в гражданском, и отцом Олегом и проследовали наружу: там, на заднем дворе, огороженные высоким забором от случайных прохожих, на свежем воздухе стояли накрытые к обеду столы.

– Пересменка, – объяснил служитель, кивая в ответ на приветствия подчиненных Тандаджи.