Королевская кровь. Огненный путь

Снова загрохотали снизу молнии – и подняли чаши боги, выпили молча. Крепче мир – меньше им работы. И так не до людских проблем сейчас – держат Туру, ждут, пока пророчество жены их исполнится. Каждый чем-то жертвует: кто жизнью детей, кто троном. Ко всему готовы, но даже богам тяжко дается ожидание.

– А что же ты, брат, – обратился Белый к Желтому, – присмотрел уже своему трону Красную невесту?

Мрачно зыркнул Воин-Огонь на Ши. А тот перекинул черную косу на плечо и улыбнулся, пожал тонкими плечами.

– Мои дети и так сильны.

Куда им огня в равновесие добавлять? Пока приноровятся, снова Туру лихорадить будет. Довольно нашему миру потрясений. Нынешнее бы пережить, Ворона бы дождаться.

Помрачнел Красный: снова ревность и вина были в его взгляде, и по рукам его побежал огонь, но сдержался он, не дал волю ярости. И остальные затихли, изумленные, молча опустошили кубки. Захлопотали, засуетились вокруг божественных господ змейки-хозяюшки, опять полилась пахнущая скорой весной брага – и под громыхание ночных гроз над Песками продолжили Великие Стихии праздновать свадьбу.

19 января, четверг, Пески

Ангелина

Над Песками вставало солнце, с изумлением взирая на изменившуюся пустыню и спеша напоить теплом высокие травы и деревья, высушить лужи в чистых, умытых городах. Дошел черед и до Истаила: торопясь, пока снова не закрыла небо погромыхивающая над дальними лугами гроза, рассвет высветил зеленые кроны и лазурные крыши, радужные купола храмов, добрался до тихого дворцового парка, взбежал по стенам дворца и заглянул через открытые ставни в покои Владыки.

Осторожно дотянулись солнечные лучи до постели, на которой спал огромный мужчина, бережно прижимающий к себе маленькую женщину. Заиграли золотом в льняных и красных волосах, спустились на небольшую грудь и покоящуюся под ней широкую ладонь, огладили изящные бедра, высветили узор на мощных, мужских, возвышающихся позади.

Ангелина Рудлог, Владычица Песков, сморщила нос, недовольно повернулась спиной к окнам и проснулась, замерев от непривычной близости мужского тела.

Движение кольнуло возбуждением, отдалось томлением и почти неощутимой болью в мышцах. Рука мужа – нужно привыкать называть его так – скользнула по лопаткам, спустилась ниже, притянула к себе. Ани настороженно коснулась прохладной груди Нории губами и замерла, зажмурившись.

Как же непривычно.

«Хорошо?» – спросила она себя, украдкой погладив дракона по бедру и совсем уже смело – по крутому изгибу от ягодиц к спине.