Королевская кровь. Расколотый мир

Во внутреннем дворе, где среди клумб, срочно украшенных цветами из оранжереи, черных деревьев и чищеных дорожек находилась часовня, тоже вовсю кипела работа.

На кухне готовили праздничный обед и ужин, и раз конкретный повод никто не озвучил, как и количество персон, – хотя о поводе догадаться по приготовлениям было нетрудно, – то повара в панике требовали от дворецкого более точной информации. Когда старик рискнул с этим вопросом подойти к Люку, тот усмехнулся и ответил:

– При хорошем исходе – на двоих, Ирвинс.

А на случай плохого проверьте запасы коньяка.

Как всегда бывает в спешке, не обошлось без проблем. Оказалось, что в семейных покоях барахлит верхний свет – пришлось срочно вызывать бригаду электриков. Ирвинс находился на грани сердечного приступа, Майки Доулсон спешно отменял встречи и посетителей и бегал по поручениям Люка со скоростью, способной посрамить «Колибри». В часовне не нашли чаш для жертвенных масел, и никто не мог вспомнить, куда они делись, – и в поиске ритуальных предметов спешно вскрывали кладовые.

В лесу, к свирепой радости охраны, обнаружили журналистов, жаждущих сфотографировать владения герцога и пробиться нахрапом к нему на интервью по поводу брака Ангелины Рудлог, и для бедных писак этот день наверняка стал худшим в жизни. Сначала их допросил лично Леймин, а затем во избежание эксцессов журналистов отправили в полицейский участок за нарушение границ частных владений, строго приказав местным чинам продержать незваных гостей до завтрашнего дня.

Ко всему прочему задерживалась Софи, и Люк напряженно поглядывал на часы: было уже одиннадцать. В кабинет тихо скользнул Майки Доулсон, которого и послали привести госпожу Руфин.

– Милорд, она подойдет с минуты на минуту, – коротко доложил секретарь. – У нее дочери разболелись после поездки на море. Сейчас у них врач и виталист.

Люк досадливо поморщился: переселять женщину с болеющими детьми – не самый красивый поступок. Но необходимый.

Софи появилась минут через пятнадцать.

Такая же фигуристая, очень загоревшая, томная, в обтягивающем ярком платье – теперь оно было зеленым. Но под глазами виднелись синяки, хоть и почти скрытые искусной косметикой, и рыжие кудри были в беспорядке, и взгляд казался обеспокоенным.

– Ваша светлость, – пропела она, приседая в книксене. Люк хмыкнул: и успела же зачем-то научиться за это время. – Я опоздала, вы не сердитесь?

– Нет, Софи, – проговорил он, кивая на кресло. – Садись. Нужно поговорить.