Королевская кровь. Расколотый мир

– А что ты сделаешь, Люк? Будешь держать меня силой? Заставишь выйти за себя? Так за моей спиной Рудлог. Начнется война. Попробуешь уговорить? Что ты можешь мне сейчас еще сказать? Да и вообще, – горечь моя переливалась через край, и желание сделать больно было нестерпимым, – с чего ты взял, что это твой ребенок? Что ты у меня был единственным мужчиной?

– А я не был? – внимательно спросил Люк, глядя мне в глаза. Я не смогла соврать – опустила ресницы, отвернулась.

– Я иду домой, Люк.

– Стань моей женой, Марина, – проговорил он настойчиво.

Я засмеялась, оглянувшись на него.

– Ты меня не слышал? Я не могу, Люк. Мне противно.

– А как же ребенок? Ты думаешь, я позволю своему наследнику расти без отца?

– Не переживай, – сказала я, ядовито улыбаясь, – ты себе еще сделаешь, а я найду хорошего мужа и ребенку – прекрасного отца. Любой аристократ Рудлога сочтет за счастье взять меня в жены даже с десятью детьми.

– И ты пойдешь? – снова проницательно спросил Кембритч, не реагируя на мой яд, и я дернула головой и зашагала по дороге в сторону замка. Мне было так плохо, что хотелось только сбежать, и никакие слова не могли заставить меня остаться.

– Марина, – позвал Люк. – У Луциуса есть наши фотографии из Эмиратов.

Я, холодея, обернулась.

– Если мы сегодня не поженимся, вечером снимки будут во всех газетах Инляндии.

– Боги, – простонала я, сразу представив последствия. – Как ты… как ты допустил?

– Я виноват, – снова сказал он, играя желваками, и я словно воочию увидела, какими глазами на меня посмотрят Василина и Мариан, и что они будут мне говорить, и как начнут в народе сплетничать и про Ани, и про меня, и про всю семью Рудлог.

– Все из-за тебя! Все из-за тебя, Кембритч! Боги… светлые боги…

Я опустилась на корточки, пачкая платье и белый плащ в грязи, закрыла лицо руками и снова заплакала. Услышала шаги – меня потянули наверх, и я зарычала, молотя Люка кулаками, куда попадала.

– Я не хотел, чтобы тебе стало известно, Марин. Не хотел. Детка… ты же знаешь, что я люблю тебя.

«Да, любишь. Но это ничего не меняет».

– Я и без этого добивался бы твоей руки…

Он много говорил – я не слушала, я рыдала. Потом слезы кончились, и я обессиленно прижималась щекой к его груди, принимая решение. Мне казалось, прошли часы – а Люк не шевелился.