Королевская кровь. Расколотый мир

Охранница остановилась у кресла, и Талия, улыбнувшись очередному участнику, склонила голову, показывая, что готова слушать.

– Простите, моя царица, – шепнула женщина почтительно, – госпожа говорит, очень срочная и важная новость.

Талия сдвинула брови, но поднялась – и старшая дочь, Антиопа, мгновенно переключила внимание толпы на себя, бросив следующей участнице белую ленту в знак поддержки. Народ восторженно взвыл, а царица тихо вышла из ложи в опоясывающий стадион коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь, и вместе с Дареией направилась к окну.

– Моя госпожа, – напряженно доложила генерал. – Тяжелые новости. По нашим сведениям, около двадцати минут назад на церемонии прощания в Лаунвайте произошел взрыв. Все присутствующие погибли, включая его величество Луциуса и его величество Гюнтера. Охрана стадиона усилена, здесь все проверено, но все же прошу вас вернуться с семьей во дворец Зеркалом…

Талия побледнела, кивнула, разворачиваясь, – нельзя было отлучаться надолго, чтобы не обижать народ… И ее оглушило взрывом, сбило с ног, выбрасывая с разрушившейся стены стадиона, – и через секунду вверх, под истошный ор испуганных, рванувшихся к выходам людей, поднялась огромная чайка, пронзительно, яростно вопя от горя.

На месте царской ложи дымился огромный провал. Погодный купол разрушился, и мощный ливень хлестал по полю, а столб дыма ураганным ветром дергано уносило в сторону моря, пригибая почти к самой земле. Сквозь гарь и мглу видно и слышно было, как с истерическим ржанием носятся по полю обезумевшие лошади, калеча людей и натыкаясь на стены.

Талия, пришедшая в себя в крепких объятьях ветра, закричала, завопила, камнем падая вниз так низко, как могла, пока почти не стала терять от дыма сознание; и то, что она увидела на месте царской ложи, заставило ее взвыть, мечась в стороны. От резких взмахов ее крыльев начало сходить с ума и море, поднимаясь гигантскими волнами, обрушиваясь на берег невиданными валами.

Царица спустилась еще, прижалась к изуродованному телу старшей дочери, пачкаясь в крови и саже, и снова поднялась вверх, кружась как обезумевшая. И снова рухнула вниз, не обращая внимания на усиливающиеся крики людей. Дочери… мужья… зятья… охранницы…

– Ан-ти-о-па! – кричала чайка, как молитву повторяя имена своих детей.