Королевская кровь. Горький пепел

Вей Ши вежливо ждал – трубку передали ему, и он тоже вдохнул дым. – Никого не осталось, – наконец проговорил старик. – Вся семья отравилась дурной водой и померла от лихорадки, еще когда пустыня здесь была. Жена, дети с женами, внуки, правнуки. Амфат в свои девяносто еще как скала крепкий был, правнука на себе в Тафию приволок, как только открылся город, хотел молить Владыку Четерии об излечении. Но не успел. Похоронил. С тех пор сдался старости и высох от горя. Ноги временами отнимаются.

Вей молча покачал головой, снова затянувшись, взглянул на деда Амфата и быстро опустил глаза от кольнувшего в сердце стыда. Непривычного и неожиданного. Но никто не укорял его и отбирать кальян не спешил. Дурманящий дым расслаблял тело. Вокруг стоял шум, вокруг плескался хаос, но энергия струилась добрая, живая. И Вей Ши, сытый и полусонный, сидел среди гомонящих людей, слушал тягучие песни Песков и не ощущал теперь ни раздражения, ни злости, ни головной боли – словно его восприимчивость разом отключилась.

«Когда слишком сладко, не чувствуешь сладости, когда слишком больно, не ощущаешь боли», – как-то сказал ему Мастер. А потом растоптал, подняв на него руку; окунул в котел из кипящих человеческих эмоций, вышвырнув в яркую громкую Тафию с камнем обиды на плечах, заставил заниматься тяжелым физическим трудом и плотно взаимодействовать с людьми.

Красноватые отблески от светильников на белоснежных стенах домов смешивались с причудливо пляшущими тенями – и в тенях этих Мастер клинков улыбался, глядя на ученика.

И Вей будто раскачивался взад-вперед, хотя не двигался с места, будто дремал, хотя видел все. Шум обтекал его, огни плясали вокруг, и не замечал внук императора, как он с закрытыми глазами улыбается в ответ, положив руки на колени ладонями вверх и скрестив ноги. Зато казалось ему, что чувствует он все вокруг: и щедрую землю Песков, и прохладную, широкую стихию реки Неру, и дуновение ветерка, и тепло огня…

– Хорошо-то как, – вдруг сказал один из стариков.

Голоса доносились как сквозь туман. – Ровно сто лет с плеч свалилось.

– Как маслом сладким душу мазнули, – благоговейно прошептал кто-то еще.

– Шелками сердце устелили, – согласился третий.

– Чудеса, – слышались голоса. – Чудеса! Ай хорошо на душе, плясать хочется! Ай плясать!

– Играй, играй! – подхватили окружающие.