Королевская кровь. Скрытое пламя

Чуть правее Василина с мальчишками и Каролинкой играли в мяч, а Мариан, усадив на колено Мартинку, покачивал ее и что-то ей рассказывал. Наверное, детские стишки – во всяком случае, какой-то ритм я там точно улавливала. Отца видно не было. Ему вообще оказалось трудно во дворце, куда труднее, чем мне. Святослав Федорович отказывался посещать официальные мероприятия и в основном встречался со старыми друзьями и занимался с внуками и дочкой. В первый же день после приезда он пошел на могилу матери и пробыл там до вечера.

А вот я так и не смогла заставить себя туда пойти. Потом. Сейчас не могу.

Было свежо, хоть октябрь и бил все рекорды теплой погоды, сгущались сумерки, а я, оторвавшись от созерцания семьи и отвернувшись, насколько могла, курила, стараясь не мелькать сигаретой перед младшенькими.

Раньше, будучи девчонкой, я постоянно бегала через высокие окна-двери своей спальни на конюшню, и кто бы мог подумать, что когда-нибудь я буду сидеть тут и дымить сигаретой. Теперь, после коронации, можно было спокойно выходить сюда без охраны.

И конечно, после того как Мариан, святой человек, одним мановением руки освободил пространство перед нашим семейным крылом от любопытных глаз.

Ученики Алмаза периодически появлялись при дворе, производя какие-то таинственные манипуляции и пропадая. Появился у нас и придворный маг с очередным непроизносимым блакорийским именем – Зигфрид Кляйншвйтцер, который был однокурсником и давним знакомым фон Съедентента. И сейчас, в парке, Съедентент и Кляйншв… придворный маг совершали какие-то странные манипуляции.

Они останавливались на одном месте, гладили и трогали ладонями воздух, как мимы (и выглядело это так, что я едва не фыркала, сдерживая смех), потом делали шагов тридцать в сторону дворца и снова занимались ощупыванием воздуха.

Лет пять назад я уже видела подобное, когда парень из нашей компании наелся грибов-галлюциногенов и бегал от воображаемого шкафа, который его все-таки в результате съел, и он сидел внутри, рыдал и щупал воображаемые стенки, умоляя принести топор и разрубить чудовище.

Уже потом я, работая на скорой и частенько выезжая на вызовы к наркоманам и алкоголикам, ставя капельницы, промывая желудки, наблюдая ломки во всей их неприглядной физиологичности, не раз думала, как же меня угораздило вписаться в компанию, где употребление наркотиков было скорее нормой, алкоголь вообще за зло не считался, а беспорядочный секс возводился в ранг доблести. Так ни к каким выводам я и не пришла.