Королевская кровь. Скрытое пламя

И если захочешь, занесут обратно в покои прямо на ней. Лучше, чем самый дорогой курорт.

Каждый день к завтраку – неизменные украшения. Теперь это не просто золото. Теперь это произведения искусства, каждое из которых сделало бы честь любой королевской сокровищнице и каждое из которых так и хочется рассмотреть и потрогать. Только смирись, принцесса. Только не думай снова убегать. Ангелина, конечно, думала. И после первого неудачного побега выжидала. Расспрашивала служанок-малит, наблюдала за жизнью дворца, изучала огромный сад, в котором мог бы легко поместиться их Орешник, гуляла по нему, запоминая расположение тропинок и многочисленных ворот.

Бассейн и купальня надоели на третий день, солнце и загар больше не радовали, а служанок она старалась вызывать как можно реже. Дары отправлялись туда же, куда и раньше, – за окно. В куче, когда их стало слишком много, они казались тем, чем были по сути, – просто блестящим металлом.

В Ангелине росло тяжелое гневное раздражение.

Она уже очень давно не сердилась, все эмоции уходили на заботу о семье. Но сейчас, будучи лишенной какого-либо физического и умственного труда – у этих дикарей даже книг не было, не считать же таковыми полуистлевшие и высушенные старинные фолианты, – запертая в этом роскошном дворце, она не находила выхода своей энергии.

И еще этот… Владыка. Заходил к ней, как к себе домой, то на завтрак, то на обед, усаживался с таким видом, будто имеет на это полное право, щурился на пустое блюдо из-под выброшенных украшений, улыбался, начинал неторопливые разговоры, к которым она не особо прислушивалась.

И в конце неизменно повторял свое предложение.

– Стань моей женой, принцесса.

– Нет, – отвечала она ровно, глядя ему в глаза, но сдерживать себя становилось все труднее.

К концу второй недели, проснувшись рано утром, когда снаружи только начало светать, Ангелина побродила по покоям, стараясь не разбудить задремавшую в холле малиту и прислушиваясь к себе.

Не хотелось вообще ничего. Равнодушие накатывало, как сонное одеяло, и она чувствовала, что глупеет от этой неги и этого изобилия и скоро превратится в спящее и едящее тело.

Умылась, накинула платье, вылезла в окно – горка золота послужила удобной ступенькой, даже не пришлось прыгать. И пошла в сад, мимо опешивших стражников. Кто-то двинулся за ней, но Ани не оглядывалась, и следящий тоже держался на почтительном расстоянии.