Королевская кровь. Стальные небеса

Когда я вынырнула из темноты после обморока, в который упала, увидев то, что осталось от моего мужа, единственное, что я осознавала, – мне тяжело дышать. Тело было деревянным, сводило горло, и я застонала, пытаясь разглядеть происходящее вокруг.

– Марина Михайловна, не двигайтесь, – раздался голос нашего виталиста Росса Ольвера. Он держал меня за правую руку, склоняясь надо мной: темный, размытый силуэт. Кожу покалывало – сканировал, – затем по телу потекла прохладная вита, заставляя мышцы расслабиться.

Через секунду прекратилась боль. Я попыталась вдохнуть – и не смогла, потому что вернулись воспоминания.

Ссора, Люк, сапфировая нить на моей щиколотке, изуродованная рука с впеченным в мясо брачным браслетом.

Я захрипела, выгибаясь на постели, сжимая ладонью горло и поворачиваясь на бок. Начался приступ удушья.

В окна бил солнечный свет, а у кровати сидела бледная, похожая на восковую куклу с заострившимися чертами лица и безжизненными глазами леди Лотта и смотрела, как я сиплю и задыхаюсь.

Приступ не отпускал, и я не могла протолкнуть воздух в легкие, но все окружающее видела и осознавала так четко, будто была в полном порядке.

У стены, нервно сжимая руки, стояла Мария, моя горничная; приподнялся и со стоном рухнул обратно в кресло в углу Бернард – я отчетливо рассмотрела капли пота на его лбу, – от открытого окна повернулась Рита. Я увидела ее красное заплаканное лицо, глаза, сверкающие ненавистью. Она была бы рада, если бы я тоже умерла.

Да и я была бы этому рада.

– Господин Ольвер? – прошелестела леди Лотта, переводя взгляд куда-то поверх моего плеча.

– Я пытаюсь, – пробормотал Росс, вдавливая пальцы мне в висок и в запястье.

Я еле слышала его сквозь судорожные сипы, производимые моей сокращающейся диафрагмой и сдавленным горлом. Перед глазами начали плясать темные пятна.

– Это психическое, от шока, сейчас… не успокоить, – бубнил виталист нервно. – Придется отправить ее светлость в стазис…

Взгляд мой остановился на часах, стоящих на прикроватном столике рядом с шаманским мешочком.

Без трех минут двенадцать.

Я рванулась вперед, вывернувшись из-под рук Ольвера, когда тело уже начало сковывать оцепенением. Виталист попытался перехватить меня, но я с рычанием оттолкнула его, хватаясь за мешочек. Горло отпустило, в горящие легкие полился воздух, а я трясущимися влажными руками развязала тесемки, выхватила иглу, чуть не выронив ее, и неаккуратно загнала себе в левую руку.