Королевская кровь. Связанные судьбы

Даже Энтери был почти слеп по сравнению с ними, а уж остальные могли лишь осматривать барханы в поисках живых существ, но как им было понять, настоящая перед ними верблюдица или перекинувшаяся принцесса?

Все это очень затрудняло поиски.

В Рудлоге было проще. Там они ночами двигались от поселения к поселению, и достаточно было снизиться, чтобы понять, есть здесь хотя бы одна дочь Красного или нет. Но как найти Ангелину, когда до Рудлога более шестисот километров по прямой – и никто не мог гарантировать, что она ушла самым коротким путем.

Владыка был неистово зол на себя за глупость и самоуверенность. И на нее. Но это потом. Лишь бы осталась жива. Если принцесса жива, он ее найдет. И уже не отпустит никогда.

Прилетев в Истаил вечером третьего дня, Нории снова стоял во внутреннем дворе дворца, в котором не осталось огня красной принцессы, дрожал от слабости и отпаивался кровью. Но не пошел спать, хотя кровь и вполовину не восстанавливала силы так, как прикосновение к его невесте. Владыка, одевшись, направился в маленький храм Синей Богини, расположенный недалеко от дворца.

Не вкушать благословения от ласк дочерей Песков, решивших посвятить эту ночь Божественной Любви. Он пошел просить, требовать, чтобы богиня защитила упрямую женщину и помогла ей, пока его нет рядом.

* * *

– Пропадешь со мной ведь, – тяжело сказала Ангелина, глядя на распластавшегося на песке щенка. В южных густых сумерках он выглядел как мутное пятнышко, и глаза уже не горели так ярко – теперь они были похожи на едва тлеющие угли.

Тер-сели вяло шевельнул хвостиком и поднял голову. Видимо, сегодня он не достал до подземных вод, чтобы напиться. Или устал бежать. Совсем ведь малыш.

Ани осторожно, чтобы не пролить, налила на ладонь воды из сморщившегося, почти пустого бурдюка, поднесла руку к маленькому духу. Щенок лизнул несколько раз, и она снова налила. Раньше он отказывался, а сейчас совсем обессилел, бедняга.

Он пил и пил, а она облизывала ладонь после него – чтобы ни капли не пропало.

Губы ее растрескались и кровоточили, глаза слезились, слипались от вязкой дряни, и тело не просто болело – агонизировало; даже плакать и дышать было больно.

Она и не плакала. Нечем было плакать. И выбора уже не было, кроме как двигаться дальше.

Принцесса поила на глазах оживающего щенка, пока не кончилась вода. Облизала ладонь, провела ею по глазам, по впавшему животу. Даже касаться было больно.

Вот и похудела.

Кожа была как наждак.