Лухари

На ее удивленный вопрос Фаина ответила, что этот золотой браслет «Картье Лав» – один из нежеланных подарков на день рождения, вот она и раздаривает их подругам.

– Замечательные у тебя подруги! – усмехнулся Бен, и неожиданно лицо его посерьезнело. – Ээ–э… я должен тебе что-то сказать.

Неужели сейчас? Неужели сумела растопить лед северных морей и достучаться до глубин островного сознания?

Он поднялся и шагнул к журнальному столику. Взяв с кипы бумаг цветной буклет, он вернулся на место.

Таш затаила дыхание.

 «Может быть, это реклама отеля, в который мы поедем отдыхать?  – ее сердце радостно застучало…  – На медовый месяц…»

– Посмотри, – он передал ей глянцевый буклет. Она уже было приготовилась выразить восхищение – броситься ему на шею. Или лучше скромно затрепетать ресницами? Взглянула на картинку. На фотографии был красивый викторианский дом. Таш оказалась в замешательстве – вертела буклет в руках, ожидая разъяснений.

– Родители выставили наш дом на продажу, – обреченно сообщил Бен.

 – На днях мне позвонил отец и спросил, есть ли у меня работа. Понимаешь?! – Он резким движением заправил за ухо выпавшую на глаза прядь волос… – Они продают дом, в котором я родился, вырос, где я провел все детство…, и спрашивают, есть ли у меня работа! Они даже не знают, что такое «работа»!

Его глаза были холодны как сталь. Таш даже показалось, что в них заиграли новые оттенки серого. За все время Бен ни разу не позволил себе сорваться. Таш восхищалась, и, в какой-то степени, даже завидовала пресловутой английской сдержанности.

Сейчас же ей показалось, что нечто, отдаленно напоминающее отчаяние, промелькнуло в глубине его глаз.

– Всю жизнь они провели между Лазурным берегом и загородным поместьем, принимали гостей и делали все, что им заблагорассудится. А мне теперь приходится работать!

Таш еще раз взглянула на буклет. Под фотографиями дома красовалась цена в пятнадцать миллионов фунтов.

Бен сел поближе:

– Вот это моя комната. Я там первый раз поцеловался с девушкой.

А сколько вечеринок было в этом саду! – Одну за другой он показывал ей фотографии дома. – Как я буду жить дальше?!

Таш недоумевала. Она почувствовала себя чеховской Раневской, получившей известие о продаже вишневого сада. Или, скорее, героиней третьесортной пьески, главный герой которой с криком «я разорен!» бежит в слезах расставаться с постылой жизнью. Мелодраматичность ситуации позабавила ее настолько, что она не смогла удержаться от смеха.