Иллюзорея, или Иллюзорная реальность

Мила осознавала, что она не такая, как все, что она по-другому воспринимает окружающую действительность. В её внутреннем мире всегда кто-то находился и разговаривал с ней. Часто ей было страшно находиться одной в комнате или засыпать в тёмной спальне. Она прислушивалась к шорохам и мелькающим теням на стене под звуки кукушек паровозов. Порой её казалось, что за окном спальни сидел огромный зеленоватый дракон, который изредка закрывал свой пупырчатый глаз с красными прожилками. Мила тревожно дремала, надеясь, что он также заснул.

Иногда мама, возвращаясь с ночной смены ловила Милу в длинной ночной сорочке, прогуливающейся по общему коридору босыми ногами. Потом на кухне, она послушно рассказывала маме, пока та доедала холодную картошку с дурно пахнущим салом, как прошёл день. А утром Мила ничего не помнила о своих ночных приключений, и ей было просто стыдно за себя, за своё странное поведение. Никто ей не объяснил, что у неё лунатизм. Единственным человеком, который немного понимал Милу в детстве, была её младшая сестра – Варя.

Но когда девочки повзрослели – их тонкая связь взаимопонимания прервалась. Мила окончательно почувствовала себя одинокой в этом мире.

Глава 4 Муж

Дома, по привычке, Мила посмотрела электронную почту и сообщения в соцсетях. Она обратила внимание на одно сообщение от неизвестного мужчины, который настойчиво желал с ней познакомиться. Мила решила не принимать его в друзья, так как иногда ей писали странные мужчины с ещё более странными предложениями.

Если комфортные условия жизни и живописные пейзажи наполняли Милу чувственным наслаждением и радостью, то её реальная сентиментальная жизнь оставляла желать лучшего. Ведь муж был намного старше её, и состояние здоровья соответствовало его возрасту. Его мысли больше не занимали плотские радости. Она чувствовала, что с ним она играет роль его платонической подруги или сестры, скорее медсестры, но никак не любимой жены.

Ещё не старое тело и душа так жаждали счастья, взаимной любви и взаимопонимания, что богатое воображение изредка уводило её в далёкие дали. Или благодаря детской привычке изображала эфемерные, бесплотные отношения с несуществующими людьми или с сознательно созданными ею образами существующих людей, придумывая сценарий игры, вовлекаясь в порочный круг фантазии, создавая странные внутренние фильмы.