Жестокие игры в любовь. Сборник поэзии и прозы

Увлекающаяся мистикой поэтесса часто рассуждала о том, что в прошлой жизни он наверняка был несчастным влюблённым поэтом Брюсовым, и ему нужно отомстить женщинам за те чувства и ту боль, что они причинили его чуткой душе. Показывала фотографии своего любимого символиста и просила отрастить такую же щегольскую бородку и усы. Но Захар предпочитал лишь игру, а не полное перевоплощение в кумира.

Расстались они красиво и романтично, по инициативе его дамы сердца, когда Лере стукнуло сорок. Она заказала ресторан для них двоих, на столах стояли её любимые тёмно-красные розы, зажжены чёрные и красные свечи.

В фатальном макияже под Веру Холодную, весь вечер она читала ему стихи, пила коньяк, так она прощалась с молодостью и с Захаром. Как она рыдала над финальными строками Ангела Серебряного века:

Я не был на твоей могиле;

Я не принёс декабрьских роз…

В. Брюсов «Я не был на твоей могиле…»

Пятница. Вечер. С предвкушением наслаждения от исполняемого ритуала, очень медленно и спокойно включал запись любимого Глюка, зажигал 2 толстые свечи: одну красную и одну чёрную, и наливал в бокал коньяк.

Затем из потайного сейфа доставал свою святыню – томик со стихами Брюсова и альбом с фотографиями женщин. Как ему нравилось доводить их до нужного состояния, но в зеркальном отражении. Итак, кто сегодня? И розы, и слёзы, и грёзы…этот смертоносный и сладостный яд.

Да, можно любить, ненавидя.

Любить с омраченной душой,

С последним проклятием видя

Последнее счастье – в одной!

О, слишком жестокие губы,

О, лживый, приманчивый взор,

Весь облик, и нежный, и грубый,

Влекущий, как тьма, разговор!

В.

Брюсов «Odi et amo»

Карина была поэтессой, как и Лера. Юная и неопытная, бледная и апатичная блондинка, к сожалению, поэтическую депрессию она любила запивать красным вином и тогда становилась слишком обидчивой и агрессивной и часто пыталась покончить с собой. Она тоже посвящала ему стихи, но никогда не давала их читать, вирши были разбросаны по всей её сталинке с высокими потолками: на комодах, между книг и даже под коврами: исписанные рваным почерком тетрадные листики, в бледными размытыми каплями то ли вина, то ли крови.

Захар глядел в её грустные глаза на фотографии, и мягкая анестезия коньяка затуманивала её меланхоличные черты и вот …

Ненависть сильнее любви!

Любовь непонятна.

Ненависть убивает!

Любовь беззащитна…

Чем сильнее страсть.