Депрессия

Но подружка не отпускала её нигде, и все, что она делала казалось ненастоящим, надуманным, натужным. Ну не нужен был ей, одинокой, этот шикарный, помпезный зал Большого, эта грандиозная опера, ещё совсем недавно вызывающая восторг. И на выставке Врубеля в гулких залах Третьяковки от каждого странного, румяного, топором рубленого лица веяло этим словом, да так, что тоска сдавливала сердце тяжело и душно. Елена понимала, что это психика, что с этим ей просто необходимо вести непримиримую борьбу, но она ничего не могла с собой поделать.

И выходила куда – то все реже, чаще оставалась дома, бродила по квартире распустехой, и даже, выходя в магазин во дворе особенно не заморачивалась. Стягивала растрепанные рыжие волосы в косую фигу, совала ноги в шлепки и прямо в домашней одежде шлепала вниз.

Но вот сегодняшнее воскресное утро что-то изменило в Лениной совсем угасшей душе. Оно было особенным – ярким, солнечным, свежим, чудесным. Остренький, обжигающий прохладой ветерок теребил новые, наглаженные вчера занавески, ромашки в вазе на подоконнике чуть подрагивали головками, как будто переговаривались, тело после душа просто обволакивало свежестью, и Елена, накрутив волосы на огромные, тяжёлые термобигуди с удовольствием выпила кофе со сливками, слопала припасенный со вчерашнего ужина в театральном буфете шоколадный кекс и, неожиданно для себя, нарисовала себе такое лицо, что голливудские дивы отдыхают.

Расчесала редким гребне получившиеся рыжие волны, влезла в узкое, на удивление стройнящее её мутно-зелёное платье, впрыгнула в туфли на шпильке, и, перекинув через плечо тоненький ремешок старенькой, но любимой сумочки, вышла во двор.

– Вы здесь новенькая? В смысле, новый жилец, вернее как это, жилица в нашем доме? Я вас не видел раньше, хотя всех здесь знаю. Давайте знакомиться?

Мужик, стоящий сзади был красив. Похож на Ричарда Гира в его шикарный полтинник, правда местного разлива. Он с лёгкой усмешкой нагло рассматривал Елену, поигрывал собачьим поводком, хозяйка которого, чёрная такса с хитрой мордой, носилась кругами по заплеванному асфальту двора.

Елена хотела было гордо пройти мимо, но какой то чёртик выпрыгнул из неё, как из коробочки, заставил её остановится и улыбнуться.

– Здравствуйте. Я уже тут давно, несколько месяцев. На работе только все время.

Мужик подошёл ближе, и, покопавшись в новом цветастом пакете, протянул ей огромное, красное яблоко.

– Ешь. Оно немытое, но из маминого сада. Она не брызгает ничем.