История одной любви

В расстегнутом полушубке, огромном, дедовом он казался огромным, а месяц, вдруг выглянувший из-за чёрных туч, делал это ощущение особенно ярким. В руках у него что-то блестело, опасно отливая в серебристых лунных лучах, и Алёшка каким-то седьмым чувством понял страшное, сконцентрировался и одним точным ударом ноги выбил нож из рук идиота. Степан взрывел, они сцепились, как два бешеных кота, и с ревом покатились по грязной ноябрьской дороге, насмерть, наверное до последней крови.

…Григорий вскочил, как заполошный от визга двух баб, бросился к окну, а потом, одним прыжком выскочил во двор, прихватив вилы, но он уже запоздал, мужики разнимали двух драчливых кобелей.

Алешка подбирал разорванным рукавом свитера кровь, потоком льющуюся из разбитой губы, старался высвободиться из цепких рук, повисшей на нем жены, … утопал в тоскующем свете Варькиных глаз, стоящей за спиной мужа, и не мог от них оторваться…

…

Утро проходило в гробовом молчании. Отец, угрюмо и быстро покидав в рот свой завтрак, собрался и молча вышел, Галинка, поджав губы, собирала посуду.

От неё так и веяло злобным удовольствием, и Алёшка, уже немного изучив жену, понимал, что что-то здесь не так. Наконец, он допил чай, встал из-за стола, хотел было пойти перекурить, хотя дико болела разбитая губа, но Галинка перегородила ему дорогу, выкрикнула, скривив губы, прямо в лицо.

– Твою красотку утром в район отвезли. Роды у неё начались, да никак, ребёнок ножками встал, ни туда, ни сюда. Вертолёт вызывали. Так то.

Алешка, с трудом справляясь с приступов, вдруг накатившей дурноты, упал на стул, стащил уже повязанный шарф.

Галинка продолжала язвительно и злобно

– Вот – вот. Бог он все видит. Бабы сказали, что коль нормально разродится, в городе останется, вроде у неё там тётка. И Степан с ней поехал. Там будут жить.

Алешке хотелось отмахнуться от назойливого голоса жены, зажать руками уши, потому что у него в воспаленной голове мерно бил колокол. Но голос проникал в самый центр сжавшегося мозга, Галина уже не говорила, кричала

– Думаешь, я не знаю? Что у тебя с ней шашни были, вся деревня говорит, гудит, прямо.

Может, у неё и ребёнок от тебя? А? Что молчишь, гад?

Алешка молча смотрел в красное лицо жены, потом тихо, почти неслышно прошелестел

– Ты же знала, Галь. Я видел, знала. Так на что ты надеялась? Да, я её любил и сейчас люблю. Но живу с тобой, стараюсь, плохо тебе? Я тебя не бросаю, забочусь, чего ты хочешь от меня? Любви? Нету у меня любви.