История одной любви

Он кивнул, стащил с себя фартук и халат, пошёл было к дверям, но Николай Михайлович окликнул его.

– Ты, это, свои дела женке передай. Она хваткая у тебя, хорошо взялась. Уже и профессию освоила, глядишь и её учиться отправим. Нам учёные нужны, время такое.

…

Галинка сняла огромные перчатки, размером, наверное с неё саму, вытерла о замызганное полотенце вспотевшие ладони, устало села на табуретку. Здоровенная корова, стоящая в станке, обернулась и удивлённо посмотрела на Алешку, хрипло мыкнув. Галинка смачно сплюнула в сторону и зычно гаркнула в сторону шуплого парнишки-помощника.

– Отгоняй, что стал, как вкопанный, поторапливайся. Недотепа.

Алешка вдруг остро понял, как изменилась его жена, стала крепкой, мощной, с несгибаемым костяком, настоящая деревенская баба. Она отрезала волосы, да так коротко, что просвечивала кожа, а на крутом, выпуклом лбу ровная прямая чёлка выглядела приклеенной, красила свои зелёные пуговки ярким чёрным карандашом, толстой линией обводя их по контуру, душилась чем-то резко-пряно-сладким, короче стала совсем чужой.

Да ещё этот живот…

– Ну, что муж Алексей. Поезжай, конечно. Учись. Плакать не буду, наплакалась. Приедешь, будем дитё воспитывать, наше с тобой. А там и я поеду. Вещи сам сложи, у меня ещё три штуки рогатые топчется, вон, в очереди, да и устала я. Иди, давай.

Алешка молча развернулся, пошёл было, но Галинка окликнула его – странно хриплым басом.

– Там, небось, красоту свою встретишь? А как же. Она ребёночка родила, со Степкой в обшаге живёт, он на завод пристроился.

Говорят, как кошка с собакой лаются, каждый день. А тут ты нарисуешься. Ну, что ж. У каждого своя судьба.

Алешка хотел что-нибудь сказать, оправдаться, что ли, но… почему-то не захотел.

Такого дождя, который вдруг грянул к вечеру, сельчане не видели лет тридцать, точно. Нет, грозы и дождики здесь всегда были нешуточными, но чтобы вот так, за десять минут дороги превратились в бурлящие реки, такого не было давно.

Алешка сидел у окна и вглядывался в сбесившуюся мокрую темень, поезд у него был через четыре часа, но по такому аду может и не пойдёт. А Алешке бешено хотелось уехать. Он просто чувствовал, как пульсирует жизнь за пределами их, пропахших огурцами и помидорами сеней, и думал глупо, таясь сам от себя, как мальчишка

– Не пойдёт поезд, пешком пойду. На попутках доберусь. Не зима.

Действительно, начало сентября было тёплым, ласковым, правда, очень дождливым.