Любовь… Нелюбовь…

Небольшой письменный стол, пишущая машинка, неровные стопки бумаг, пыльные корешки книг на стеллажах по всем стенам, маленький журнальный столик, уставленный немытыми чашками из-под кофе. Зам сидел на крошечном диванчике у окна, листал здоровенную книгу, явно каталог. Машка неуверенно остановилась у порога, Семен Исаакович вскочил, весело поманил ее пальцем и показал на диван. Невысокий, кругленький, чуть лысоватый – он был немного похож на майского жука, и Машке казалось, что еще немного и он взлетит, зависнет над ней и зажужжит.

–Будете работать у нас старшим лаборантом. Пока. Потом у вас будет тема, вы начнете ее разрабатывать, дальше посмотрим на ваши способности.

Он подошел поближе, посмотрел Машке прямо в лицо. Карие глаза смотрели очень ласково, но левое веко было немного странно опущено, от этого его взгляд казался косоватым, неоформленным каким-то. Машка смутилась, это чувство было ей мало знакомо, и от этого она смутилась еще больше.

– Мария Владимировна.

Будьте добры – ваши документы.

Голос Зама прозвучал, как будто из ямы, Машка вздрогнула, дернула свою папку, бумаги рассыпались по полу. Она начала их судорожно собирать, злясь на свое неожиданное смущение и кожей бедер почувствовала взгляд – горячий и беззастенчивый. И от этого теплая волна возбуждения захлестнула ее всю. Она разогнулась, сунула охапку документов совратителю в руки и метнулась к выходу.

– Такого красивого лаборанта у нас еще не было. С такой талией и такими ножками.

Подождите у секретаря, она вам все объяснит.

Машка обернулась уже в дверях и снова поймала взгляд Зама – ласковый, карий и очень бесстыдный.

"Во дура! Старый одноглазый пузан. Сатир, а еще ученый. Еще только не хватало! Надо с мужем почаще спать что ли, а то что-то мы запустили этот процесс совсем с жизнью нашей дурной. Конечно, одни макароны жрать – какой тут секс. Ну ничо, работать начну, тут, говорят платят нормально, все нормализуется".

Эти мысли метались в Машкиной голове, пока Жаззи (теперь она так называла про себя секретаршу директора) вела ее по общей лестнице на четвертый этаж.

Коридоры лабораторий выглядели совсем иначе – пластиковые стены, потертый линолеум, крашенные в серовато-белый цвет двери. Наконец, они остановились у одной из одинаковых, как близнецы, дверей.

– Все! Дальше сама. Познакомишься и иди домой. На работу – в следующий понедельник. Ровно в девять. И не опаздывать.