Настасья

Колька вечно дрянь пил, первый раз что ли? Варька то тут причём

– Так люди видели, как Варька эта твоя ему мерзавчик сунула. Деньгу тяпнула, в карман сунула, а ему бутылку. Так в ту же ночь его и скрутило.

Иван смутно вспоминал, как рассказывал Варваре об их с Коляном разговоре, подшучивал вроде, а та слушала внимательно, дрожала ресницами…

– Так коли она на людей перешла, не сносить ей головы. Да и тебе попадёт с дитями. Ты вот что…

Бабка Василиса встала, повязала платок по подбородок, натянула шубейку

– Бабку твою тогда Господь спас, а ведьмака её полюбовника кольями забили.

И дом их спалили, они тогда за лесом жили, у яра. Так бабка у всего села на коленях прощенья просила, простили её. Гони ты, Ваньк, ведьму эту от себя. И детей её тоже, семя бесовское. Не доводи до беды. Пошла я.

Василиса скрылась в сенях, а Иван ещё долго сидел, задумавшись. Он и не видел, что из-за занавески у печи, блестят тёмные глазки. И только когда он встал, Настасья отпрянула, спряталась в глубине тёмного угла, затаилась

Глава 11

– Иван, ты говоришь ерунду.

Что за глупость такая, какие ещё куры? Ты что, всерьёз думаешь, что я кур порчу, ты баб этих неграмотных слушаешь? Я думала, что ты умнее.

Варвара сидела напротив Ивана, тяжело уронив большие кисти рук на стол. Она как – то резко постарела за этот год, ссутулилась, осунулась, и вдруг стало понятно, что она не так уж и молода, как казалось Ивану вначале. Даже та упругая сила, пружиной выпрямлявшая её крутую спину начала покидать ее тело, она уже даже не пыталась броском прыгнуть в седло, и даже их спокойная лошадь пугала её.

Запрячь Дуську в телегу и то – звала Ивана. Тот видел, что что-то не так, но дикое, нутряное раздражение против женщины не мог побороть, скрипел зубами, терпел.

– Бабы бабами, а молва идёт. Куры эти, коровы какие – то, чёрный дождь над огородом Митрофанихи, молния Нестерчуку в баню попала. Все на тебя валят, а тут вон свиньи дохнуть начали. Чума, говорят. Ты вчера где шаталась? Я парня еле успокоил, он орёт, мамка по лесам ведьмует.

Совсем ты очумела, Варьк.

Варвара с трудом поднялась, вытащила сонного сына из кроватки, сунула Ивану.

– Нет в нем силы никакой. Твой сынок, простой, челядь. Зря надеялась я, не вышло ничего. Слабое твоё семя, никудышное. А вот эта…

Варвара мотнула головой в сторону комнаты, там шустро шевеля худенькими пальчиками разбирала козий пух Настасья.

– Эта в силу входит. И из меня ее тянет, прямо высасывает.