Настасья

Настасья, аккуратно обходя холм, скользя маленькими галошками, поставила крестик, связанный из прутиков, но странный такой крестик, как будто перекошенный, неровный, несимметричный. Положила букетик ландышей, что – то пошептала неслышно, глянула на Ивана, как уколола и пошла по тропинке к дому. Варя с Иваном двинулись следом, скользя на болотной почве, а дождь не прекращался, лил и лил, без перерыва.

– Ты, Вань, лошадь запряги, я в сельпо сама поеду. Есть тут одно, там меня хорошо встречают, не знают откуда я.

А ты козам задай, а то не успею я, далече. Да дочку к курям отправь, пусть сена наносит, а то сырость там, вон дождь как зарядил. Ждите мамку.

Иван согласно кивнул, помог Варе забраться в повозку. Работы в доме было хоть отбавляй, хорошо, дочка такая помощница. Только вот смотрит как-то, как будто внутрь, не поймёшь никогда, что у неё на уме. Стрекоза…

… Иван напрочь забыл о том, что с ним было раньше. Он жил чужой жизнью, жизнью того, кто лежал сейчас под болотной землёй, под чудным нездешним крестиком.

И лишь изредка какие-то призраки кружили в его памяти – худенькая, большеглазая женщина, мальчик… и от этого воспоминания у него больно щемило в груди.

Глава 5

– Мой ты, Ванюша… Выпью тебя до донышка, до последней кровинушки высосу, листиком кленовым сухим отпущу, чтобы летел ты по ветру в небушко, не доставался никому больше.

Варвара горячо шептала эти пьянящие слова Ивану на ухо, а он лежал, обессилено откинувшись на подушки, чувствуя, что не может даже пошевелить рукой.

Минуту назад Варвара летала над ним, оседлав ведьмой, даже не кричала, визжала от наслаждения, кусала его губы жадным ртом, а сейчас лежала рядом, с силой прижавшись всем телом, и Ивану казалось, что она присосалась к нему, обвив щупальцами и тянет их него соки. Но он был не против, наоборот, он с наслаждением нырял в этот омут и летел вниз, замирая от ужаса и страсти.

– Ребеночка от тебя рожу. Мальчика. Нужен мне сын для защиты, да для продолжения рода, невесту ему хорошую найду, ведьму потомственную. Чтобы сила наша приумножилась, а то эта….

Варя помолчала, чуть отодвинулась, нахмурилась, мотнула головой в сторону кухни, где полоскала посуду в корыте маленькая Настасья.

–А то эта слабовата будет. Папаня подкачал, испортил слабостью своей, исподволь, да испортил. А ты сильный, настоящий. Рада моя.