Адель. Капля королевской крови

Только и было разговора как она одета, как ходит, как себя ведет, как ест. Но и конечно главный вопрос, занимающий умы досужих сплетников, на кого она похожа. Слишком уж сильно тонкая нежная красота девочки отличалась от внешности родителей и брата. Точку в этих разговорах поставила как ни странно, сама того не подозревая графиня де Лакруа.

– Ваше величество, а что вы подарите принцессе на день рождения? – как то вечером спросила она у короля.

Большинство придворных давно распирало от любопытства, но никто кроме этой эксцентричной пожилой дамы не осмелился на прямую об этом спросить.

Король улыбнулся, пригладив рукой ухоженную бородку. Он знал что до Брены этот разговор не дойдет. Каждый с умным видом будет молчать, хотя бы из вредности.

– У Брены совсем нет драгоценностей, я думаю диадема с сапфирами ее матери, удачно украсит ее симпатичную головку.

– О, да, сир! Помню это было любимое украшения ее величества. Оно так подходило к ее голубым глазам.

– Вот только глаза у принцессы зеленые, в кого только? – вставила свое слово баронесса Монтилье, женщина назойливая и не слишком приятная.

– Да, уж, – рассмеялся король, – раньше я всегда думал, что у Брены глаза голубые, как и у всех детей моей матери.

– Ах, ваше величество! Вы так давно не виделись что и забыть не мудрено. К тому же у многих младенцев при рождении голубые глаза, а потом они меняют свои цвет, – снова высказалась старая графиня.

– Никогда об этом не знал! – искренне изумился король.

– Да, да, да! – закивала головой леди Локруа.

 – Уж поверьте моему опыту, когда я рожала свою третью дочь… – начала было она, но баронесса Мантилье резко ее прервала:

– И все таки непонятно на кого похожа принцесса?

– Да, известно на кого! В бабку Марию Испанскую пошла! Впрочем вы при дворе недавно, откуда же вам знать! – графиня быстро поставила выскочку на место. – Тетушка королевы, Мария Испанская, в девичестве Брандербургская, всегда отличалась тонкой красотой словенской ветви. Я еще помню когда эта светловолосая, зеленоглазая красавица в последний раз приезжала ко двору своей племянницы, сир.

Ее жизнь была недолгой, но очень яркой. Говорят, после ее неожиданной кончины ее муж Франсуа Испанский сошел от горя с ума. Хотя он и в молодости большим умом не отличался, а уж под старость, да после потери молодой жены…

– А не ее ли руки добивался один из франкских герцогов? – вдруг вспомнил один из пожилых сеньоров.

– Вы правы, сер Жустан, у вас отличная память.