+Я

А отражения вещей, которые эти люди создают, притягивают их Призрачного, как магнит, в нашем мире. Так что пока не знаю…

***

Минула полночь. Сельм зевнул, потянулся и посмотрел в серебристую непрозрачность зеркала.

– Слышь, Рев, время уходит. Передумали они… – он выгнул спину, вытянул пушистый хвост трубой, прищурил свои фиолетовые глазищи.

– Ну и отлично! – искрящийся за окном снег и мерцающие хрусталем звезды восхищали меня теперь еще больше.

– Эх… – Сельм разочарованно потерся лбом об ажурную рамку зеркала, – когда я еще теперь в Патруль попаду… Так однажды и сгину, а тебе все равно…

– Что значит – сгинешь? Ты еще вон, прилично светишься!

– Не сейчас, так потом! А с тобой нет никаких шансов в Тотмир нос высунуть… Так и буду, всю жизнь Голодных отгонять… Эх!

Сельм молча улегся, подобрав под себя лапы, словно они мерзли.

Я ощутил себя виноватым.

– Сельм?

Он отвернулся, вывернув уши в мою сторону.

– Сельм, ну мы же тут! Остальное – дело случая…

Он неразборчиво мявкнул что-то.

Подергал шкурой на спине. Весь его вид выражал недовольство мной и раздражение.

А я…

Я вдруг почувствовал, как сквозь меня прошелся влажным холодом сквозняк. А потом меня потащило к столу… Как в замедленной съёмке, увидел подскочившего Сельма, его испуганные глаза и вставшую дыбом шерсть. И свет, начинающий просачиваться из открывающейся Двери зеркала. Этот безумно теплый, желто-оранжевый свет, которого в Межпределье не бывает.

Из тоненького лучика он на глазах ширился, и не было никакой возможности сопротивляться или посмотреть в другую сторону.

Через мгновение неведомая сила почти расплющила меня о стремительно теряющую непрозрачность поверхность зеркала.

Я услышал дикий вопль Сельма, почувствовал боком сокрушительный удар, и меня вынесло из зоны действия Двери. Переведя в блаженном сумраке дыхание, я обернулся.

Сельм заворожено смотрел прямо в зеркало, во все шире открывающийся коридор. Льющееся оттуда свечение окутало уже его с ног до головы, лишь гибкая спина и замерший хвост еще оставались в тени.

Свечение отражалось и плясало вытянутым пламенем в его широко раскрытых глазах, рассыпалось мелкими искорками по вибриссам и вздыбившейся шерсти. Казалось, оно проникает под шкуру мохнатого. Что он потихоньку начинает плавиться и растворяться в этом золотистом луче. Сельм поднял правую переднюю лапу, на ощупь перешагнул через раму зеркала, оказавшись наполовину в коридоре.