Я не успел тебе сказать… Сборник рассказов

С трудом приподнял голову, стараясь помахать рукой, чтобы привлечь спасительную «вертушку», но сил не осталось, и он уткнулся лицом в мерзлую землю.

***

– Рустам!!!

Что это? Бред? Голос жены здесь, рядом? Как можно вспоминать о ней, когда… Но это была она, его Аленушка. Первой выпрыгнула из вертолета, бежала, увязая по колено в снегу, падала, с трудом поднималась и снова бежала к тому, кто был единственным и самым любимым на земле. Обнимала, целовала его обмороженные щеки, стараясь согреть своим дыханием.

Кутала его в свою теплую шаль и без конца повторяла сквозь слезы:

– Ты жив! Жив!

– Не смей! – попытался Рустам оттолкнуть ее. – Не смей трогать меня, ты…

– Молчи, пожалуйста, молчи. Береги силы. Все потом. Потом, – Лена старалась успеть за носилками, на которых несли Рустама.

– Жена у тебя, майор, необыкновенная, – тихо говорил ему полковой врач, пытаясь поставить капельницу. – Все уже потеряли надежду, а она вдруг выдала такое. Командиру пришлось всех выгнать, а то бы они ее разорвали после таких слов.

Я сам сначала обалдел, а потом понял, только она могла знать, чем тебя вернуть к жизни. Ты береги ее. Таких женщин больше нет.

– Как же ты мог такому поверить! Нет! – вдруг спохватилась Алена, – как хорошо, что ты поверил в такую чудовищную ложь! Когда я поняла, что ни слова любви, ни мои слезы и отчаяние уже не трогают тебя, вдруг вспомнила, как мечут молнии твои глаза и как закипаешь ты, когда ревнуешь. Ревность и злость, замешенные на любви, были единственным нашим спасением.

Она все говорила и говорила, не выпуская его руку из своих маленьких горячих ладошек. И Рустаму было так странно сейчас думать о том, как усомнился он в ее верности, в ее бесконечной любви, сила которой вернула его к жизни, сделав счастливейшим из мужчин.

– Я люблю тебя, моя Елена Единственная.

P.S. Рассказ написан по мотивам произведения замечательного поэта Э. Асадова «Баллада о ненависти и любви» (1969 год).

По летним лужам босиком

Вечер выходного дня. Тверской бульвар после сильного летнего ливня. Лужи такие, что идти в обуви бесполезно. Беру босоножки в руки и иду осторожно, переживая давно забытые детские ощущения: босиком по лужам в центре Москвы.

Дурманящий запах свежевымытой листвы, молодых почек и цветущей, тяжелой от капель сирени. Так вкусно пахнет, что не хочется идти дальше. Останавливаюсь и вдыхаю любимый запах.